Нарушая правила (СИ)

 — Готова ли ты забрать у него десять лет жизни, которые он потратил на собственную «блистательную» карьеру, ради своего «хочу».

Смена выдается нервной. И не потому, что за одну ночь аж три выезда, а потому что ясноглазая молчит. После ее голосового, где она сказала, что необходимо смотаться домой к предкам, Вика пропала из моего «эфира». Ни днем, ни вечером, ни ночью она не написала и не позвонила сама. Более того, она не ответила ни на один мой звонок, хоть и была «в сети».

Уже в начале второго ночи я не выдержал. Написал ей, что сижу, как на измене, умоляя дать хотя бы знать, что она жива и здорова. На что мне прилетело:

Когда «потом»? Что произошло? Почему девчонка замолчала? Не понимаю, что происходит!

В отряде тоже витает напряжение. Между мной и Фомой, которому в прошлую смену я от души заехал в глаз. До сих пор ходит, фингалом светит. Ибо не хер раздавать мои адреса направо и налево!

Егорыч отмазывался и каялся, что Светка убедила его, будто у нас отношения.

Короче, отвратительный рабочий день. Я максимально заведен. Домой после суток лечу, как в задницу ужаленный. Отмазываюсь у Самсонова от утренней тренировки и уже в начале девятого вваливаюсь в квартиру, откидывая на тумбу ключи.

Сердце грохочет, как ненормальное. Пульс лупит по вискам. Меня мотает и крутит. Кидает от страха до раздражения и обратно. Ощущение, что надвигается какой-то тотальный пздц, не покидает со вчерашнего сообщения от Вики.

Я даже не разуваюсь и не скидываю куртку. Сразу прохожу в комнату…

Да, как я и предполагал. Не может в моей жизни все быть сладко. Хочется взвыть! Вики нет. Кровать заправлена. Судя по оставленной на кофейном столике новой гирлянде, которую она собиралась вешать, домой она после поездки к родителям не возвращалась.

Лезу в карман за телефоном и быстро пробегая по списку исходящих набираю Вику.

Слушаю, как баран, гудки. Ответа нет.

Перезваниваю. Снова, и снова, и снова.

Тридцать. Именно столько у меня светится неотвеченных исходящих вызовов — молчит.

После бессонной ночи на плечи давит просто невыносимая тяжесть. Устал.