Нарушая правила (СИ)

Я до последнего надеялся, что приеду домой, как всегда, заползу под одеяло к своей Вики и отключусь, но ее, с*ка, нет! Почему она ушла? Куда она ушла? Предки? Но не могли же они силой замереть дочь в квартире — дикость! Да и Вика ответила бы, хотя бы на один из десятков звонков, но ответила.

Потираю переносицу, глаза закрываются, спать хочу жутко. Отключаюсь буквально. Но знаю, что, один черт, без нее не усну. Да и какой нормальный уснет, когда понятия не имеет, где его коза болтается?

Прохожу на кухню и падаю на табуретку, набирая и кидая смс:

Сообщение тут же прочитано.

Моментом!

Ее ответ просто вышибает:

Она просто, мать его, сбрасывает мой вызов!

Психую и подскакиваю со стула. Табуретка с грохотом валится, я прохаживаюсь по кухне, печатая:

Она читает их, но не отвечает.

Окей. Разумеется, ты у родителей, где тебе еще быть?

Блокирую экран и лечу в прихожую. Хватаю ключи от хаты и от тачки и вылетаю из дома. Если это «все», как она выразилась, то пусть наберется смелости и скажет мне это, прямо глядя в глаза!

Я дергаю рукав кофты и стираю со щек тихие безмолвные слезы.

Блокирую экран и откладываю телефон. Больно. От каждого слова, каждого сообщения и неотвеченного Ренату звонка — больно. Сжимаюсь в комок. Обнимаю колени, сидя на полу, прислонившись спиной к кровати. Хочется выть.

Ночь. Я просидела так, попеременно то рыдая, то кусая губы, глотая слезы истерики целую ночь. За что мне это все? Почему? Я всего лишь хотела быть счастливой!

Я так верила в помощь мамы. Надеялась, что хоть ее мне удастся вразумить.

Наивно и глупо. Тем более после скандала в супермаркете. Чего я ждала? Не удивлюсь, если она и стала триггером, который разбудил гнев отца. Инга Александровна выбрала, по ее словам, сторону «нейтралитета». Хотя на самом деле она просто еще большая, чем я, трусиха, которая боится перечить мужу! Принимает его сторону. Как и всегда. И ей плевать, что дочь загибается и чахнет, умирая если не физически, то морально. И причина этой тихой «смерти» — собственные родители, которые, как маленькую серую мышь, загнали дочь в угол и берут измором.

Самое ужасное, что физически меня никто не держит. Я вольна уйти хоть сейчас! Но невидимые канаты-угрозы связали похлеще самой прочной привязи. Ненавижу!

Сколько я не думала, сколько я не порывалась сорваться и плюнуть на все сказанное папой — я не могу испортить парню жизнь из-за своего «хочу»! Отец прав, каким бы благородным не был Швец, рано или поздно он начнет меня ненавидеть.