Нарушая правила (СИ)

Вытаскиваю два пакета с продуктами и ставлю тачку на сигналку. Бэха задорно подмигивает мне своими неоновыми фарами. Прячу ключи от машины в карман парки и удобней перехватываю пакеты, машинально поднимая взгляд на окна своей квартиры.

Притормаживаю посреди дороги. Как баран, веду взглядом с первого этажа, пересчитывая окна.

Да нет, точно мои. И в них переливается белый свет гирлянды.

Осеняет. Роза! Не успел уехать, эта мелочь уже хозяйничает? Но какого черта она торчит у меня дома, а не с предками на вечеринке мэра? Отец не сказал, что я никуда не лечу сегодня? Или наоборот — Цветочек узнала, что не лечу и примчалась скрасить мой досуг?

Временами ловлю себя на мысли, как сильно меня задолбала ее гиперопека.

Носится со мной, как с маленьким, не способным утереть себе нос пацаном. Хотя в нашей семье старший брат вообще-то я. По крайней мере так говорит паспорт.

Недовольно поджимаю губы.

В подъезде киваю консьержке. В ответ меня одаривают скупой улыбкой. Это тетка даже в такой день сидит угрюмая.

Закатываю глаза и прохожу мимо.

На этаж поднимаюсь быстро. У дверей вожусь с ключами чуть дольше. Пакеты тяжелые, пару раз чуть не выскальзывают из рук, норовя раскидать содержимое по всему коридору. Но я оказываюсь проворней.

Открываю дверь и ныряю в тепло квартиры, взгляд тут же цепляет стоящие на коврике у двери светлые легкие кроссовки.

Разуваюсь. В комнате горит свет. Не выпуская из рук пакеты, заруливаю в гостиную, бросая на ходу:

— Цветочек, надеюсь, у тебя есть железобетонный аргумент, почему ты здесь, а не…

Проглатываю остатки фразы, тормозя на пороге.

Нет. У меня дома не Роза.

Коленки дрожат. «Привет» — все, на что хватает моего словарного запаса. Я до боли стискиваю потные ладошки за спиной, сцепляя пальцы в замок. Только бы не прогнал! Пусть кричит, ругается, обвиняет и злится. Но только не прогоняет…

Ренат молчит. Каждый вздох — пытка. От его взгляда становится жарко и неловко. Хочется спрятаться от него и бежать к нему же и все это одновременно!

Я понимаю, что нужно что-то сказать.

Или хотя бы улыбнуться. Но от волнения забываю даже моргать. От чего глаза режет, будто в них насыпали песка. Рассматриваю его, уже такого родного, с трудом проталкивая вставший в горле ком. За две недели, что мы не виделись, Швец подстригся. Короче, чем обычно. Побрил виски почти наголо. А еще разлет бровей стал смурнее. Взгляд острее. Как и у его отца — прожигает насквозь.

Мысленно пинаю себя.