Нарушая правила (СИ)

 — Жизнь как будто остановилась, — никогда не умел задвигать красивые речи, но сейчас слова сами требуют выхода, и я их не торможу. — Не знаю, сколько еще я бы протянул без тебя, прежде чем двинулся окончательно. Ни спать толком, ни есть, работа только и спасала.

— Мне тоже без тебя было очень плохо, Рень…

Чуть раньше Ясноглазая рассказала мне, что произошло в тот злосчастный день, когда она помчалась домой за документами. И как отец «припер ее к стенке» своим шантажом, рассказала. И как мать не поддержала. И каким редким гондоном оказался ее бывший работодатель, тоже.

Мы поговорили. Без криков и обид. Без лишних эмоций и обвинений. Да, оказывается, мы умеем и так. Офигеть! Пообещали друг другу впредь решать проблемы исключительно сообща, какие бы масштабные они ни были. Оба вынесли из этой ситуации, как минимум, один важный урок — всегда нужно разговаривать. Ртом. Для этого мы друг у друга и есть. Секс — это прекрасно. С Ясноглазой так особенно! Но он не решит проблем. Так же, как и ор до хрипоты. В отношениях нужно уметь «обсуждать» и находит консенсус.

Жаль, что нам не хватило мозгов понять эти простые истины чуть раньше. Тогда мы бы не потеряли драгоценные две недели, а мне завтра — а точнее уже сегодня — не нужно было бы отчаливать в командировку, куда я вызвался гребаным «добровольцем». Проклятье!

— Интересно, — фыркает моя егоза, очищая шкурку с мандаринки, — чем закончились сегодняшние разборки пап? Как думаешь? — отделяет дольку, пихая мне в рот.

Честно говоря, когда узнал, какая баталия на вечеринке у мэра развернулась, искренне пожалел, что меня там нет. Увидеть бы рожу этого перца — Марка Анатольевича, когда он понял, сыну кого он посмел угрожать. У-у! Что-что, а когда лезут в нашу семью, батя сильно не любит.

— Знаю своего отца, — продолжает Вика, — так просто он бы не успокоился.

— Ну что ж, — ухмыляюсь, — а зная своего отца, уверяю — он пустил в ход главный и самый весомый аргумент, который применяет исключительно в крайнем случае.

— Это какой? — тянет мне новую дольку мандарина Вика.

Я подцепляю ее зубами, подмигивая:

Ясноглазая посмеивается. Правда тут же хмурится, заявляя:

— Боже, наверное, я плохая дочь. Но отец заслужил такой «аргумент» в свой адрес. До сих пор в голове не укладывается, что в двадцать первом веке ему пришло в голову делить людей на социальные классы! Бр-р-р.