Нас больше нет

Господи, здесь так жарко становится, что хочется сбросить с себя остатки одежды.

— Так, все, смотрины окончены. Выйди. — Толкаю Давида рукой в грудь, но он перехватывает мое запястье, слегка сдавливая его пальцами.

— Пожалуй, это отличный момент, чтобы повторить домашнее задание и попрактиковаться в самообороне, — заявляет он. — Я пристаю к тебе, а ты попробуй применить на мне один из приемов, что я вчера показывал.

Давид делает шаг вперед, а я упираюсь спиной в зеркало. Растерянно смотрю на него.

— Ты шутишь? Это не самое лучшее место для твоих дурацких тренировок.

— Пока ты что-то там лепечешь, я уже грязно к тебе пристаю.

Давид кладет ладонь на мою талию. Обнаженную талию. Потому что я все еще прижимаю к себе футболку, которую надеть на себя смогу только после того, как переодену бюстгальтер.

Пальцы Давида начинают двигаться вверх по талии. Я вздрагиваю, опускаю взгляд на его руку.

— Убери!

— Это так не работает. Ну же, думай, Лера, — выдыхает мне в лицо.

Он уже совсем близко. Нависает надо мной.

Я бы, по крайней мере, начала кричать, а здесь мои призывы о помощи будут неуместными.

Одной рукой я все еще прижимаю к груди футболку, вторую опускаю и с силой впиваюсь ногтями в запястье Давида.

— А кошечка, оказывается, умеет царапаться, — морщится он. Это наверняка больно. — Но разве этому я тебя учил? Не помню такого приема.

— Я его только что придумала.

— М-м-м, тогда я тоже кое-что придумал.

И пока я пытаюсь предугадать, что Давид собирается делать дальше, он одним резким движением хватает меня за кисти и заводит руки вверх, за голову.

Футболка падает на пол. Мои глаза расширяются от возмущения. Взгляд Давида опускается на мою грудь. Его кадык дергается. Он вдавливает меня в холодное зеркало. Я почти не дышу, но стараюсь не подавать виду, что меня волнует тот факт, что я перед ним почти обнаженная.

"— Это был нечестный прием. Но я могу ответить тебе так же. Позову на помощь, и охрана магазина выведет тебя из здания, — мой голос звучит не так уверенно, как бы хотелось. Все же близость Давида сбивает с толку. А еще так не вовремя вспомнился его поцелуй.

— Я успею заткнуть тебе рот еще до того, как ты выдавишь из себя хоть слово, Лера, — угрожающе говорит он, словно и в самом деле собирается сейчас сделать со мной что-то плохое.