Нас больше нет

К тому же не все мужики кайфуют от больших сисек.

— И ты из таких? — спрашиваю с насмешкой.

— Ну, я же сказал, что сиськи у тебя отменные. — В глазах Давида пылает опасный огонек.

— Это было грубо, — дергаюсь я, пытаясь освободиться, но ничего не выходит. Леонов как скала, с места не сдвинешь.

— Грязно, — не соглашается он со мной.

— Нет, грубо. И неуместно. Мы в разводе, а я стою перед тобой почти обнаженная. Дай мне одеться.

— Еще минуту, обещаю. У меня вдруг случилась ностальгия. А знаешь, по чему я скучаю больше всего?

— Боюсь представить.

— Зачем представлять, если я могу показать? — хитро улыбается он.

Глава 15. Лера

Я замираю, моргаю несколько раз, неотрывно смотря на Давида. С трудом сглатываю слюну, что собралась во рту. Он прижимается ко мне теснее, пальцами ведет по ребрам. Нежно так и почти невесомо. Щекотно. Замирает там, где начинается грудь. Костяшками пальцев проводит под ней.

Я почти не дышу. По телу проходит мелкая дрожь, руки и ноги внезапно прекращаются в ледышки.

Я не могу ни слово вымолвить, ни пошевелиться.

Еще мгновенье, и он подушечкой большого пальца прикасается к затвердевшим соскам. Я едва сдерживаю стон. Даю себе несколько секунд, прежде чем вернусь в реальность.

Это все так знакомо. Я и он. Его руки на мне. Возбуждение, а после наслаждение. Но сейчас все ощущения, что я испытываю, неправильны. Мы в разводе. Между нами лишь пепел. Ничего не склеить, не вернуть.

У Давида наверняка за эти три года были другие женщины. Он мужчина, для них не так важна эмоциональная привязка в партнеру во время секса. Почему-то мысль о том, что он спал, а может, и встречался с другими, вызывает неприятный зуд под кожей.

— Пахнешь так, — глухо произносит Давид, зарываясь лицом в моих волосах, и сминает в ладони мою грудь.

Делает больно, но ощущения так обострены, что превращаются в наслаждение. Контраст его прохладной кожи с моей горячей невероятный.

Нужно прекращать это.

Прямо сейчас.

Пульс отдает в виски.

Дышать так тяжело, почти невозможно."

"Второй рукой Леонов обвивает меня за талию, легко кусает шею, щипает за сосок. Грудь стала тяжелой и безумно чувствительной.

Я прихожу в себя, когда Давид пробирается пальцами под пояс моих джинсов. Это уже слишком.

Не знаю, откуда во мне берется решимость, но я делаю все, как он вчера объяснял. Бью противника локтем в солнечное сплетение. Со всей силы. Помогая себе корпусом.