Нас больше нет

 — Так что там с приемами самообороны? Как бы ты освободилась, если бы ситуация была реальной?

— Я бы ударила в колено, — после заминки отвечаю я, решая, что лучший способ отделаться от Давида — сделать, как он просит. — Это очень больно. Нападающий отступил бы на шаг и…

— У тебя слишком мало места для маневра, — резко перебивает меня он. — Ты не смогла бы поднять ногу достаточно высоко, чтобы ударить по коленям. Еще варианты?

— Ударила бы головой в подбородок? — спрашиваю неуверенно. На самом деле я мыслями уже далеко от самообороны.

— Как насчет ударить по костям лодыжки? — после недолгой паузы предлагает он.

Я прочищаю горло. Беру себя в руки, а мысли под контроль.

— Это было бы достаточно больно для того, чтобы он ослабил хватку и отступил на шаг, — соглашаюсь с ним.

— Дальше ты смогла бы без труда ударить его с размаху в пах и после этого сбежать или позвать на помощь. Я тебя не отпущу сегодня с тренировки, пока ты не будешь на автомате выполнять все удары и понимать, когда какой применять.

Давид резко разворачивает меня спиной к себе. Я чувствую себя куклой в его руках. Я не успеваю запротестовать, его пальцы уже касаются моей кожи на спине. А бюстгальтер свободно свисает на груди.

Запоздало вспоминаю, что стою перед зеркалом и Давид с легкостью может лицезреть мою обнаженную грудь. Я тянусь к лифчику, испуганно таращась на бывшего мужа, но он перехватывает мои руки, не давая мне этого сделать.

— Не так быстро, — шепчет мне на ухо Давид.

И вдруг что-то щелкает в моей голове. Я ведь уже не та Лера, которой была когда-то. Не робею перед мужскими взглядами и чувствую себя достаточно уверенно в общении с противоположным полом.

Да я мужиков голых рисую! И не самые приличные их части!

Нельзя, чтобы Давид считал, что я смущаюсь в его присутствии.

Я наконец-то перестаю сжиматься, распрямляю плечи, свободно делаю вдох, через отражение в зеркале даю понять взглядом, что меня абсолютно не волнует тот факт, что у меня сейчас соски встали.

— Я и забыл, какая у тебя охрененная грудь, — его голос звучит хрипло и низко, отдаваясь вибрациями в моем теле.

— Ты хотел сказать маленькая? — Выгибаю бровь, смело выдерживая его взгляд в зеркале. Между нами искрит, воздух под напряжением, а время застыло.

— Ты всегда была слишком несправедлива к себе.