Когда оказываемся в моей спальне, разжимаю ноги и встаю на пушистый ковер. Если бы он не держал меня, то просто стекла бы на пол, потому что ощущение такое, будто ни одной кости в организме не осталось.
Он делает шаг вперед, и я вынуждена отступать, пятиться, вцепившись в его плечи. Снова шаг и снова отступление, и уже никаких сил терпеть это наваждение.
Непослушными, подрагивающими руками цепляюсь за пряжку ремня и начинаю торопливо ее расстегивать, путаясь, дергая, злясь.
— Нетерпеливая, — с чуть заметной усмешкой произносит он.
— Молчи, — шиплю в ответ, и облегченно выдыхаю, когда наконец прядка поддается и тихонько звякая безвольно повисает.
Мы уже добрались до кровати, и я чувствую, как ноги прижимаются к гладкой поверхности. Больше отступать некуда, но Артем снова толкает вперед, роняя поверх шелкового покрывала, а сам опускается сверху, упираясь на локти, чтобы не раздавить меня."
"Крышу сносит от тяжести его тела, от близости, от запаха.
На минуту замираем, всматриваясь друг другу в глаза.
Я как зачарованная смотрю на него, и уже ни о чем другом думать не могу.
Артем снова целует в губы, и я со стоном выгибаюсь, прижимаясь к его груди. Он покрывает быстрыми поцелуями мою кожу, оставляя влажную дорожку на шее, ключицах, спускается к груди, захватывает в сладкий плен сосок, играет им, покусывает, целует, а мне уже хочется кричать от нетерпения.
Чувствую, как его пальцы касаются насквозь мокрых трусиков, сдвигают их в сторону, нежно поглаживают нереально влажные складочки, а потом медленно проникают внутрь.
Сердце в этот момент заходится так, что, кажется, будто еще миг, и потеряю сознание.
Он снова целует меня, продолжая двигать пальцами внутри, поглаживая трепетные стеночки. От нетерпения сводит все внутренности, поэтому опускаю руки к ширинке, начинаю ее расстегивать. Непослушные дрожащие пальцы с трудом справляются с пуговицей на джинсах и молнией, и я не могу сдержать стон, когда, наконец, мне удается скользнуть внутрь и обхватить ладонью его горячую, возбужденную плоть.
Артем, по-видимому, тоже больше не хочет и не может сдерживаться, отстраняется от меня, отрывисто избавляется от мешающей одежды, и возвращается ко мне. Наглые руки гладят тело, ласкают, заставляя выгибаться навстречу, закрывать глаза от удовольствия.
Дыхание останавливается, когда Зорин притягивает меня ближе к себе, коленом раздвигает мои ноги, и я с готовностью обхватываю ими его талию.
