Легко толкнувшись, немного проник внутрь и остановился, тяжело дыша:
— Черт, Кристин, я сейчас кончу, — он зажмурился.
— А ты представь, что я старая, толстая тетка, с огромной расплывшейся во все стороны грудью, волосатыми подмышками, усами и красными прыщами по всему телу, — участливо посоветовала ему, выгибаясь навстречу, и медленно насаживаясь на него, сантиметр за сантиметром, ловя при этом просто дикий кайф.
— Дура, — тихо рассмеялся он, зарывшись носом в волосы, и я против воли тоже захихикала, поражаясь тому, насколько же с ним легко.
Смех замер где-то в груди когда он неожиданно, резко толкнулся бедрами вперед, полностью погружаясь в меня. Широко распахнув глаза, смотрела на него, не веря в происходящее. Артем медленно отстранился, а потом снова резко вошел, выбивая из меня протяжный стон. Замер на несколько мгновений, любуясь моей раскрасневшейся физиономией, а я в ответ смотрела на него, чуть покачивая бедрами, наслаждаясь ощущением наполненности, соприкосновением наших тел, гладкостью его кожи, покрытой мелкими бисеринками пота.
Склонившись, поцеловал глубоко, чувственно, исследуя своим языком мой рот, и невыносимо медленно двигаясь. Мне хотелось, чтобы движения были резче, глубже, жестче, но он словно дразнил, заставляя нетерпеливо выгибаться.
Стоило мне только попробовать ускорить ритм, как он придавливал своим телом, вообще лишая возможности двигаться, не давая ни единой возможности перехватить инициативу и продолжая целовать так, что голова кружилась, и по телу сладкая истома пробегала.
Я готова была царапаться, кусаться, лишь бы прекратить эту пытку. Тело горело от его прикосновений, от звуков с которыми соприкасались наши тела, разум отключался. Отчаянно цеплялась за его плечи, заходясь в эйфории от ощущения тугих, перекатывающихся мышц под моими ладонями, от движений горячего члена глубоко внутри меня.
Поцелуй становился все более неистовым. Зорин, словно голодный, впивался в мои губы, наглые руки бесстыже исследовали тело, заставляя замирать и дрожать от ощущений, разрывающих изнутри.
Движения становились все быстрее, глубже, вынуждая исступленно стонать, прижиматься к нему. Я чувствовала, что сильно царапаю широкую загорелую спину, но не могла сдержаться, словно внутри зверь дикий бился.
Смотрю на него безумным взглядом, чуть ли не скуля от неудержимого желания, от нетерпения.
— Дикая, — тихо шепчет, проходясь губами по щеке, плавно переходя на шею, от чего снова бегут мурашки.
