На часах глубоко за полночь, меня обволакивает тишина, настолько пронзительная, что слышу взмах собственных ресниц.
На улице снег. Несмотря на то, что еще ноябрь не закончился, метёт так, будто зима уже давно вступила в свои права. Беспорядочный танец крупных снежинок завораживает, и я стою у окна, потеряв счёт времени. Земли из-за снегопада не видно, соседних домов тоже, словно я совсем одна, и кроме меня больше никого не существует. Странное чувство, пугающее и одновременно умиротворяющее.
Я будто потерялась и не знаю куда идти.
Не понимаю себя, не понимаю, что со мной творится. Просто стою и смотрю на снег, кружащий за окном."
"— Кристин, — раздается сонный, хриплый голос, — ты чего здесь делаешь?
— Ничего, просто стою, — шепчу в ответ, — свет не включай, и так хорошо.
Зорин, потирая лицо руками и отчаянно зевая, идёт ко мне, останавливается рядом и тоже смотрит в окно.
Стоим бок о бок, молчим, а у меня ком в горле, и во рту пересохло.
— Почему не спишь? — тихо спрашивает он.
— Не хочу, — пожимаю плечами, — не идёт сон.
— Перегуляла? — интересуется, отступая на пару шагов, чтобы прислониться к краю стола.
— Наверное, — растеряно пожимаю плечами, понимая, что причина не в этом. Она в другом. На самом деле все гораздо проще.
Артем берет меня за запястье и притягивает к себе. Сопротивляться даже не думаю. С удовольствием прижимаюсь к нему спиной, чувствую, как он нежно обнимает. Прикрыв глаза, откидываюсь ему на грудь, не отрывая взгляда от окна. Тёма уперся подбородком мне в макушку, сцепив руки на моем животе.
Накрываю их своими ладонями, чуть поглаживая большими пальцами.
Внутри все сводит. Все внутренности будто наливаются свинцом, сердце распирает грудную клетку, и начинает ломиться зубы. Судорожно втягиваю воздух в лёгкие, пытаясь сделать это как можно тише. Не выходит. Артем замечает мое состояние и спрашивает:
— Тин, ты чего?
Лишь отрицательно мотаю головой. Что отрицаю? Не понятно.
Чувствую влагу на щеках, подрагивающими пальцами провожу по гладкой коже, с удивлением понимая, что это слезы.
Мои слезы. Я не плачу, даже не хочу плакать, но солёные капли упорно ползут по щекам.
— Кристин? — настороженно зовёт он меня, и от звука его голоса ощущение, будто на американских горках скрываюсь вниз по закрученной спирали.
— Все хорошо, — чуть слышно отвечаю, растворяясь в его руках.
— Тебя трясет. Заболела?
— Да, — закусив губу, вдыхаю полной грудью, вбирая в себя его тепло, его запах… И смиряясь с очевидным, — тобой.
