Именно здесь и сейчас? Что за вселенская подстава? Твою мать, может все соберутся?! А чего нет-то? Выстроятся в нескончаемую шеренгу и будут платочками махать!
Тинка, заметив выражение моего лица, в недоумении хмурится и пытается обернуться. Не совсем понимая, что делаю и зачем, хватаю за плечи, крепко с силой, не давая сместиться и на сантиметр. Ловлю растерянный взгляд:
— Кристин. Ты ведь в курсе, что я не святой, и никогда им не был? И со свечкой на дороге не стоял, ожидая твоего прихода? — говорю быстро, может чересчур жёстко.
Так надо, прошлое — это прошлое, оно есть у каждого, и мне жизненно необходимо, чтобы она это помнила.
— В курсе, — хмурится, пытаясь вырваться. Сжимаю ещё крепче, ловлю ее сдавленный вздох.
— А ты помнишь, что идея с тайным замужеством принадлежала именно тебе? И что именно ты настояла на то, чтобы никому ничего не говорить? — Ксюха стремительно приближается, и у меня практически не остаётся времени, чтобы донести до Кристины свою мысль.
— И-и-и-и? — внутри все холодеет, когда вижу, как прямо на глазах растерянная смущенная Тинито исчезает, уступая место холодной настороженной заразе.
— И ты знаешь, что я люблю тебя. И никого другого в моей жизни нет и быть не может? Знаешь?
— Если ты меня сейчас не отпустишь, я тебя пну, — все, трансформация закончилась. Передо мной стоит та самая Кристина, что мотала нервы в универе.
— Ты главное помни, что я сказал, что бы сейчас не произошло.
— Да какого хр*на? — моя хватка ослабевает и она тот час скидывает с себя руки. Разворачивается.
Шмелева всегда как ураган. Полтора метра безудержных порывов. С ней всегда было нескучно, весело. Однако сейчас мне не до веселья. Думал, подойдёт, поулыбается, глупости начнет говорить.
Х*р бы там плавал. Она буквально заскакивает на меня, чуть не сбив с ног. Повисает на шее, словно мартышка на пальме, прижимаясь всем телом, ловя поцелуй.
От такого напора откровенно охр*нел, чуть ли не в ступоре завис. Мозгов хватило только на то, чтобы уклоняться от женских губ. Потом стал отрывать ее от себя.
Мелкая присоска не сдавалась, не замечая ничего вокруг, продолжала виснуть.
Смотрю на Кристину, чувствуя себя последним кретином. В ее глазах шок. Изумлённо смотрит на нас. Мне не нравится выражение ее лица. Потому что помимо всего прочего там сквозит явное разочарование. И моя фраза о том, что никогда святым не был, в данный момент приобретает совсем другой смысл. Совсем не то, что хотел сказать. Уже готов вырвать себе язык за неосмотрительные слова.
