Нас просто не было. Книга вторая (СИ)

   Моргаю часто-часто от того, что глаза щиплет. Ничего не выходит. Слезы не удержать. Они бегут по щекам, оставляя за собой горькие влажные дорожки.

   Просто лежу в темноте, в его объятиях и беззвучно реву. Я умею. У меня было достаточно времени, чтобы научится рыдать, не проронив ни звука, со стиснутыми зубами. Как оказалось, полезный навык, жизненный. Плакать так, чтобы никто об этом не знал, никто не почувствовал твоей боли.

   Подвигаюсь чуть ближе к нему, прижимаюсь кожа к коже. Чувствую размеренный ритм его сердца, спокойное дыхание.

Становитcя ещё тоскливее. Я хочу быть с ним. Хочу вот так, каждую ночь рядом, под одним одеялом, в одной теплой постели. Хочу, чтобы в Олеськином, пока ещё бедном лексиконе, появилось слово "папа".

   Утром, как ни странно просыпаюсь первой. Тихонько шевелюсь, пытаясь улечься поудобнее. Бесполезно. Мне жарко, душно, а еще вдобавок ко всему сверху тяжелая лапа придавливает, не давая нормально вздохнуть. По миллиметру, пыхтя и замирая, сдвигаюсь чуть в стoрону.

Потом еще чуть-чуть и еще. потом слышу сонное:

   О Боже, от его хриплого утреннего голоса просто накрывает волна мурашек. Затапливают воспоминания о нашей семейной жизни. Мне всегда нравилось просыпаться рядом с ним, в его руках. Гоню прочь наваждение и медленно оборачиваюсь в его сторону.

   Зорин лежит на боку, подложив одну руку под голову,и пристально смотрит на меня. В глазах уже нет ни намека на сон. Он собран, чуть прищурившись, внимательно наблюдает за мной.

   – Привет, - шепчу, еле шевеля губами, не в состоянии оторвать от него взгляда.

Любуюсь, впитываю в себя его образ. Такой красивый,такой родной,такой недосягаемый.

   Темка лишь чуть кивает, по-прежнему рассматривая меня.

   – Как спалось? - спрашиваю все так же шепотом.

   – Ты собиралась сбежать? - отвечает вопросом на вопрос.

   Я удивленно моргаю, а потом трясу головой:

   – Нет. Мне просто жарко.

   Не уверена, что он мне поверил, потому что взгляд зеленых глаз так и остался настороженным.

   Спустя минуту Зорин поворачивается на спину, откинувшись на подушки, зевает,трет лицо руками, а потом бросает взгляд на часы:

   – Уже почти девять.

Вставать пора.

   – Пора, - послушно киваю. Не знаю, какие дела у него, а мне нужно к Маше за дочкой. Я без нее скучаю, мне без нее плохо, словно частички сердца не хватает.

   Еще недолго лежим в полной тишине, напряженные, оба как на иголках. В воздухе, кажется, мелкие искры летают, от которых волосы дыбом встают.