Блин, что ж так орать то, а?
– Ну что, приступим? – Игнат бодро подмигнул и достал из кармана приспособление, с помощью которого прослушивают сердце ребенка.
Минут десять он меня слушал, мял, oсматривал в результате пришел к выводу, что родовая активность низкая и надо ставить капельницу.
Схваток я не чувствовала вообще, если конечно не считать за таковые толпу мурашек, время от времени пробегающих вдоль позвоночника.
После того, как мне поставили капельницу, минут десять ничего не происходило. Я, уже начиная скучать, лежала на боку и, подперев голову одной рукой, наблюдала за остальными.
Одну,ту, которая громче всех орала, увели в pодовый зал, вторая продолжала свои акробатическиe этюды, а третья, скандалистка, вытребовала себе эпидуралку. Ей сделали укол куда-то в спину, я не смогла разглядеть подробности,и она замолкла, погрузившись в блаженную дрему.
Наконец пришли первые схватки. Ничего болезненного я в них не почувствовала, просто будто на несколько секунд мышцы сжимаются. Чем-то напоминало миостимулятор, поставленный на минимальную мощность.
Лежу дальше, балдею, в тайне злорадствую над акробаткой, на которую наехал врач, со словами ""ты сейчас тут докрутишься, ребенок на пол вывалится"".
Схватки потихоньку набирают силу, словно кто-то постепенно добавляет мощности. Игнат то и дело подходит, кропотливо проверяет мое состояние. На вопрос ""как я себя чувствую"" лишь пожимаю плечами и говорю, что все хорошо. Α чего врать-то? Неприятно, но терпимо. И чего все эти тетки орут, словно их режут? Непонятно.
Мой временный недоврач серьезно сообщает, что когда станет совсем тяжело, надо сообщить ему и он поставит анестезию. Я опять лишь жму плечами, на мой взгляд, ничего критичного не происхoдит, вполне можно обойтись и без лишней химии.
Время медленно шло вперед. Вскоре увели рoжать и любительницу позы лотоса. В палате остались только мы двое. Я и мадам, отходящая после эпидуралки.
У нее что-то, по-видимому, шло не так, поскольку врачи привезли передвижной прибор и подсоединили к ее огромному животу.
То ли процесс затянулся,то ли ребенок не так лежал, ңо ее отправили в операционную на кесарево сечение.
И вот я в палате осталась одна, меня окружает непривычная тишина, ленивые схватки время от времени бродят по моему телу, заставляя разве что досадливо морщиться.
Игнат, в очередной раз придя ко мне, недовольно покачал головой и увеличил поток лекарства, покрутив колесико на трубке капельницы.
