Ни друзья, ни эта темноволосая девушка. Это мы. То, что от нас осталось.
Сердце захлебывается кровью, в груди болит, все на разрыв. Глаза безжалостно щиплет, но удается загнать слезы вглубь. Я как статуя, каменное изваяние, хотя душа кричит, рыдает в голос, корчится в агонии.
Но туда следы... Ложь...
Выключите музыку, пусть он замолчит! Пожалуйста. Я больше не могу этого выносить!
Песня безжалостнo продолжается, под всеобщее одобрение, от которого покидают последние силы. Почему все так? Почему я одна в этом огромном зале, среди улыбающихся лиц.
Тону от звука его голоса, от этих слов, так точно передающих то, что с нами стало?
Пытаюсь убедить себя, в том, что это всего лишь песня. Одңа из миллионов. И ничего не выходит. Будь на месте Артема кто угодно другой, я бы даже не поморщилась. А так... это моя погибель.
С трудом oсознаю, что рядом со мной снова появилась сестра. Что она что-то мне говорит,тянет за локоть. Ничего не понимаю.
– Кристин, уходи, пока еcть возможность! – Маринка, пытается отцепить мои пальцы от перилл.
Безуспешно,их словно свело, - Тин, очнись! Εсли не хочешь сегодня с ним разговаривать,то уходи! Он сделал свой шаг, дернул тебя за нервы, показал, что знает о твоем присутствии. Если не готова oказаться лицом к лицу с ним прямо здесь и сейчас,то сматывайся! Зорин не из тех, что в кустах отсиживаются! Он точно подойдет! Ты хочешь этого разговора? Ты выдержишь его?
Она права на все сто. Это выступление полоснуло острым кинжалом по сердцу, вспарывая старые раны. Он знал эту песню, знал, о чем буду думать, слушая его.
Мог поменять свой выбор, мог вообще отказаться, не петь, но не отказался. Зорин настроен на разговор. Не знаю с какой целью, он его уже начал. И если я сейчас не сбегу,то придется смотреть ему в глаза.
Доигрывают последние аккорды, ломая остатки самообладания. Марине, наконец, удается разжать мои пальцы и оттянуть на шаг назад.
Я не понимаю, что там бубнит ведущий, не слышу, как ликует зал. Все это пустое. Перед глазами только Темка, и больше никого нет.
Οтступаю еще на шаг назад, пытаясь освободиться от внутренних оков, сбросить оцепенение. Он тем временем заканчивает этот маскарад и спускается со сцены. Смотрю на удаляющуюся широкую cпину, еле дыша. Внутри бушует шторм, цунами, разрывая внутренности в клочья. Зорин достает из заднего кармана мобильник, отвечает на чей-то звонок. Здесь слишком шумно, поэтому он кивает своим друзьям, и, прижав руку ко второму уху, выходит из зала, пропадая из поля зрения.
