Даже если захотела бы что-то сказать, с языка бы ни звука не сорвалось. Табу.
Моя жизнь, мое мироощущение раскалывается надвое. Я здесь, c ним сейчас, умирая и воскрешаясь одновременно – и это одна сторона жизни. Когда вернусь домой к дочери – это будет другая сторона. Они мне обе дороги, но никогда не пересекутся. Здесь внутренняя Кристина непреклонна. Олеся – не его дело, она только моя.
Пусть по-прежнему влюбленная Кристинка стоит, смотрит на него, на что-то надеясь. Пусть порадуется, пока есть возможность, потому что уже ничего не изменить.
Все в прошлом.
– Ты ведь не просто так сюда вышел,– спрашиваю, чуть дыша, - ты хотел поговорить?
Артем кивает.
– О чем?
– Я не знаю, Кристин, - просто признается он. И его голос, напряженный, вибрирующий отзывается толпой мурашек бегущих по плечам. Господи, у меня в животе будто кoмок змей скручивается, когда я слышу его. Зубы сводит, сжигая остатки самообладания.
– Не знаешь?
– Не знаю, - снова кивает, чуть пожимая плечами, - я вообще не понимаю, что здесь делаю,и зачем сюда пришел.
– Наверное, по той же причине, что и я, – шепчу непослушными губами.
Смотрим друг на друга, глаза в глаза. Не знаю как он, а я еле дышу,и сердце грохочет в груди. Смотрим не шевелясь, не делая попыток сблизиться, рассматриваем друг друга,изучаем.
Мне кажется, будто слышу его пульс, биение крови в венах. Бред, но мне действительно так кажется.
А еще понимаю, что время, проведенное в разлуке, ничего не изменило. Я его люблю. Безумно, безоговорочно. Так же. Даже сильнее.
Не удается сдержать горечь, которая стремиться прорваться наружу, сломить защитные барьеры, за которыми безуспешно пытаюсь спрятаться. Нервно закусываю губы, потому что они начинают дрожать.
Взгляд Αртема на миг меняется. Что-тo непонятное все-таки пробивается через маску отчуждения, которую он так искусно удерживает на лице. Чтo-то горячее, пробирающее до самых костей, одновременно неукротимо злое и дающее надежду, что ему не плевать, не все рано.
Зорин отводит взгляд в сторону,и безрадостно качая головой, делает затяжку.
Он недоволен тем, что не сдержался, недоволен тем, что я это заметила.
Снова становится больно. Тёмка никогда не отличался сдержанностью, никогда не прятался, не закрывался. Все его эмоции всегда как на ладони. Если весело – то смеется, если злится – то туши свет, если любит – то безудержно, нараспашку.
Сейчас все не так. Сейчас он настойчиво держит барьер. Как и я сама. От этого так хреново, что словами не передать.
