Я же видела его там, в зале, беспечно отжигающего на сцене. Там он был прежним... только не для меня."
"Сил не остается, они утекают сквозь пальцы. Еще немного, и я не смогу сдержать тоску по этому человеку, сломаюсь. Хочется реветь навзрыд, но держусь, потому что ему это не надо, и мне не надо. Я и так слишком много слез пролила из-за Αртема. Это все бесполезно, ненужно, глупо.
– Тём, я пойду, ладно? - устало, через силу. Будто отпрашиваюсь у него. Хотя его разрешение уже давно не требуется. Я сама по себе.
– И куда ты собралась бежать? - интересуется, стряхивая пепел.
– Домой.
Мне в этом городе больше некуда и не к кому идти. Я здесь чужая. Вслух не произношу ни слова. Зачем? Не думаю, что Тёмке теперь есть до этого хоть какое-то дело.
– Ты на машине?
Как же меня раздражает этот дежурный тон. Словно с роботом говорит.
– Нет. Своим ходом. Сейчас такси поймаю.
– Как всегда ночью по городу одна? Сама по себе? Маньяков не боишься?
– Нет, – на выдохе.
Как идиoтка втягиваю в себя табачный дым.
Никогда не любила запах сигарет, а тут просто крышу сносит, потому что – это он.
Моя сущность тянется к нему. Как и прежде. Даже сильнее, и я ничего не могу с этим поделать. Мой личный ад.
– Пойдем, – лениво отталқивается от перил и направляется к лестнице.
Я в растерянности чуть отступаю в строну, пропуская его, и смотрю ему вслед даже не пошевелившись.
Тёмка останавливается на верхней ступени и, обернувшись через плечо, произносит:
– Нечего ночью одной по подворотням шастать.
Я тебя провожу.
В животе, будто штырь огненный поворачивают. Зорин – все такой же Зорин. С четкими внутренними установками. Неважно, что между нами произошло, он остается верен себе. Это как всегда подкупает, заставляет кровь бежать быстрее по венам.
Киваю и, опустив голову,иду следом за ним.
Неторопливо спускаемся по ступеням и бредем к воротам, перекрывающим вход из двора. Они заперты, но когда Αртем опускает ручку у обшарпанной двери в углу, она со скрипом открывается.
Выходим в темный длинный переулок и направляемся туда, где в просвет между домами видны яркие огни большого проспекта. Зорин идет не торопясь, заправив руки в карманы куртки и, задумчиво пиная перед собой небольшой осколок льда. Я чуть живая иду за ним, отставая на один шаг.
Все происходящее не укладывается в голове. Я здесь, с ним. Он не отпустил меня одну в непроглядную тьму. Идет со мной, оставив в клубе всех своих друзей, темноволосую девушку.
