Как и обещал, спустя пятнадцать минут заезжаю на парковку. Сегодня здесь тесно. Три парковочных места из каждых десяти занято внушительным сугробом.
Нахожу свободный пятачок недалеко от входа, паркуюсь, глушу машину и достаю телефон. Время у меня еще есть. Олеся, как и большинство девушек,так просто покинуть торговый центр не сможет. Сюда заскочит,туда заглянет, при этом не замечая пакетов, а вот уж когда выйдет, согнется в три погибели от неподъемной тяжести, внезапно вспомнив о своей ноше.
За то время, что жду, успеваю проверить почту, почитать новости, полазить по сайтам.
Торопиться некуда. Я сегодня свободен как птица.
Сижу. Вафли сушу, ерундой страдаю и вдруг краем глаза замечаю смутно знакомую куртку. Аж пот холодный прошибает. Черт. Она мне уже мерещится! Сердито поворачиваюсь и роняю телефон куда-то на пол. Ни хрена не мерещится!
Тинито!
Опять!
Всего в пяти метрах от машины. Резко останавливается, быстро стягивает варежку и начинает тереть глаз. Потом раздраженно, сморщившись, смотрит по сторонам,и торопливым шагом идет к моей машине.
Твою... мать.
Это все, что я могу сказать. Сижу как истукан. По-моему, даже не дышу, не моргаю, смотрю на нее во все глаза.
Кристинка, уверенная в том, что в машине никого нет, как ни в чем не бывало, пристраивается к зеркалу. Высунув от усердия язык, рассматривает свой глаз, пытаясь в нем что-то найти.
Глазею не отрываясь. Даже если взрыв атомный накроет, не смогу отвести от нее взгляд. Она сейчас опять другая – расслабленная, спокойная, уверенная в том, что ее никто не видит, что ее кривляния останутся незамеченными.
Просто девушка, oт которой я в очередной раз забываю, как дышать.
Наконец выпрямляется, поправляет шапку, волoсы, сумку на тонком ремешке и разворачивается лицом ко мне.
Черт! Аж в грудине екнуло. Знаю, что не видит меня, но все равно дышать нечем, кислород весь словно исчез.
Она стоит пару секунд, потом ворoвато оглядывается через плечо, и, убедившись, что никто на нее не смотрит, снова разворачивается к машине, не скрывая ехидной улыбки.
Что тут начинается...
И губки уточкой, и щеки надует, и язык высунет. Просто дурачится, как ребенок. А я смотрю на нее, открыв рот и моргая как блаженный. Приближает физиономию к стеклу, чуть ли не упираясь в ңего носом, состроив нелепую физиономию.
Не могу сдержаться, чувствую, как губы сами растягиваются в улыбке. Господи, какая же она дурища! Настоящая, бестолковая, мелкая мартышка! Но до чего же привлекательная, просто глаз не оторвать.
