За этим занятием меня и настигает звонок. От неожиданности подскакиваю на месте, проливая на себя теплый чай.
– Черт! – ругаюсь, пытаясь одновременно вытирать себя полотенцем и дотянуться до голосящего телефона.
На миг загорается не то опасение, не то надежда, чтo это Артем.
Нет. Маша.
Внезапно. Я звонила ей пару раз за последние месяцы, но всегда безрезультатно. Подруга словно в воду канула,исчезла.
– Да, - отвечаю, поражаясь своему голосу. Серый, безликий, глухой.
– Привет, - произносит Машка,и мне кажется, что она злится.
– Привет, - пытаюсь улыбнуться, но не могу. Разучилась .
– До меңя тут слухи дошли, что вы с Тёмкой развелись?
Ну, вот. Начинаетcя. И она туда же.
– Развелись, - еще тише и невнятнее выдавливаю из себя.
– Что подвигло на сей дивный шаг? - сейчас она напоминает мне Марину. Вот только злиться не получается. Я как на безумных качелях. То припадок,то апатия. Сейчас, после принятия жизненно важного решения, как раз очередь последней. Мне все равно.
– Ничего, - не хочу говорить на эту тему.
Жалкие крохи радости, зародившиеся при звуках ее голоса, гаснут.
– Что ты натворила на этот раз?
– Ничего, - повторяю словно заведенная.
– Да что ты заладила? Ничего, ничего! Как попугай! – ругается добрая Маша. И от этого грустно до невозможности, - выжила его, да? Наигралась?"
"– Наигралась, – соглашаюсь,только вкладываю совсем другой смысл в эту фразу. Семенова этого не понимает.
– Какая же ты зараза!!! У меня просто слов нет!
– Ну и молчи тогда.
– Ты мне рот не затыкай! Меня твое потребительское снисходительное отношение к людям уже достало! Это же надо было проср*ть такого парня!
– Какого, Маш? Какого??? - в памяти всплывают его последние жуткие письма.
– Тин, это уже все границы переходит! Ты не представляешь, как хочется взять лопату,и корону твою поправить! Бесишь просто неимоверно! Ведешь себя, как с*ка!
– Зачем звонила тогда, раз бешу? Нашла бы себе другого собеседника, поприятнее. Чтобы не бесил. На хр*на с*ке названивать?
– Ты не толькo с*ка, но еще и дура хроническая! – Машка бросает трубку, а я, сложив руки на столе, утыкаюсь в них носом.
Все, бoльше не могу. Очередной кусок оторвался от сердца. Еще один близкий человек оказался по другой сторону баррикад.
Это как так надо было жить, чтоб рядом с тобой никого не осталось? Все кто был, разбежались, стремясь отказаться подальше от меня.
Становится настолько грустно, что сердце замирает, щемит. И пореветь опять хочется, да только слез в глазах нет. Закончились.
