Нас воспитала война

— Но это же, это… слишком просто и… подло!

— Геннадий Андреевич! В простоте и смысл. И потом, это жизнь. Жизнь по законам стаи. Выживает сильнейший.

— Сильнейший? Это Кирилл-то сильнейший? Я же его сам из зоны вытащил, посадил на доходное место. И он сильнейший?

— Сейчас, выходит, да.

— Мразь! Гаденыш! Я ему покажу сильнейшего!..

— А что, собственно, вы ему предъявите? Он сам завтра будет обрывать связь, выясняя, почему не прибыл товар. И негодовать будет вместе с вами.

— Но мы можем проверить, пошел ли от него груз.

— Товар не пойдет. Зачем Кириллу подставляться, раз он затеял масштабную акцию? Нет, Геннадий Андреевич, внешне наш компаньон будет чист как стеклышко. Товар уже надежно запрятан. Он жрать не просит и в цене не упадет.

— Сволочь. Но что же делать?

— Думать, Геннадий Андреевич, думать.

— Вот ты и займись этим, на то ты и помощник. Свои соображения доложишь завтра. И давай ко мне Фому с Серьгой.

— На того бедолагу с кордона запустите?

— Этот бедолага — офицер и племянник Кораблева.

— Лучше будет, если этот Леший исчезнет. Лишние разговоры нам не нужны.

— В принципе правильно. Сейчас я пришлю бойцов.

Эдик вышел. А через полчаса тот же кабинет покинули Фома с Серьгой — штатные «королевские» палачи.

Леший, вернувшись на кордон, зашел к деду Матвею. Тот что-то штопал, отчаянно матерясь.

— Бог в помощь, дед!

Увидев Владимира, старик отбросил штопанье на дальний конец лавки.

— Да пропади она пропадом, рубаха эта! Дыра на дыре, и глаза ни хрена не видют. Даже через очки. Помог бы?

Лешин взял старую рубаху, осмотрел ее:

— Ее выбросить надо, а не штопать.

— Разбросался. А новую где взять? Аль голым прикажешь ходить?

— Пойдем со мной. Дам тебе пару своих военных. Военные носить будешь?

— Спросил тоже. Чего не буду? Буду. Армейские, они крепкие.

Владимир с дедом прошли в дом Лешина, где последний извлек из объемной сумки несколько рубашек защитного цвета.

— Во! Дай вон ту. Майором на старости похожу.

— Бери. Брюки нужны? Только великоваты будут.

— Давай. Пригодятся.

— Да забирай все, дед! Мне это барахло уже ни к чему.

Владимир передал деду всю сумку. И тот, довольный, поблагодарил:

— Спасибо, Володь! Ты как отец твой, тот тоже для других ничего не жалел. Бывалоча, последнее отдаст. Щас оттащу добро, магарыч принесу. Выпьем.

— Нет, дед, только не твой самогон. Не надо.