Не сдаваться.
Боже, плевать! Кажется, я давно скинула броню, едва увидела Северова на Дне рождении Давида. Такого красивого, самоуверенного. Родного.
Я не вспоминаю об обидах и словах, сказанных на взводе. И женщин, что были у Ивана после меня, тоже забываю. Если он здесь и со мной, если крепко к себе прижимает и просит не убегать, наверное, это что-то означает? Я пока не знаю, что именно. Симпатию, интерес, влечение или влюбленность? Надолго ли это или на короткий срок? Возможно, я поступаю безвольно.
Быть может, неправильно. Но ни прогонять, ни отталкивать Северова я не хочу. И не могу. Не сейчас, чуть позже…
— Расскажи, — произносит твёрдо Иван. — Всё расскажи, Саш. С самого начала. То, что упустила.
— Долго рассказывать. И неинтересно это.
— Мне всё интересно, что связано с тобой.
Заявления Северова резкие и категоричные. Раньше раздражали, а сейчас почему-то вызывают улыбку. Мне его не хватало. Всё это время дико не хватало! Ведь именно он открыл мне новый мир: живой, многогранный, интересный.
Противоположный тому в котором я жила до него.
Ерошу жесткие волосы на затылке, прижимаюсь щекой к его щеке и судорожно вдыхаю аромат терпкого мужского парфюма. Ладони Ивана скользят по спине, опускаются на ягодицы. Сжимают. Несдержанно, сильно. Со сдавленным утробным стоном. Я слышу, как срывается его дыхание, как колотится сердце в унисон с моим. У меня мурашки выступают и соски, твердея, задевают кружевную ткань бюстгальтера. Невыносимо…
— Ладно, слушай, если так хочешь, — произношу спустя минуту молчания.
— Я говорила тебе раньше, что мой отец сильно пил, но не объяснила каким образом он прекратил. Дело доходило до критической точки. Отца откачивали, в вытрезвитель забирали, кодировали, к бабкам возили. Затем маме подсказали, что у нас в городе есть целитель по имени Михаил. Михаил Варламов. От безысходности мать повезла отца туда. Велись долгие разговоры. Михаил выслушал нашу ситуацию, сказал, что случай тяжелый, но он справится.
Отца нужно оставить на неделю. Закрыть в какой-то комнатушке, дать молитвенник, предложить лишь воду и хлеб. Условия суровые, но родители без колебаний согласились и доверились. Сам Михаил приходил к отцу и читал какие-то проповеди над ним. Я была маленькая и не вникала. Позже, увидев результат, обрадовалась и искреннее уверовала в то, что Варламов святой человек. Мне так внушили, понимаешь? Мы стали приходить к Варламовым домой, общаться.
