Едва входная дверь закрывается, как веки становятся свинцовыми. Я вновь проваливаюсь в сон. Меня то в жар бросает, то в холод. Тревожно, страшно. Я бормочу что-то невнятное себе под нос и вскоре просыпаюсь, чтобы выпить лекарство, которое протягивает Ваня. Во времени теряюсь вовсе.
Чуть позже слышу посторонние голоса и очень сильно пугаюсь. Гостей я не приглашала, Света в посёлке у матери. Кто это может быть? Оказывается, Северов вызвал скорую помощь.
В спальню проходит строгий седовласый врач с очками в толстой оправе.
Он проводит осмотр, ставит укол и записывает рекомендации по лечению.
В квартире витают съедобные запахи, под боком спит Черри. Значит, Ваня всё-таки справился. Со всем справился. Впрочем, никаких сомнений в нём у меня и не было.
Северов проводит врача, затем возвращается к кровати. Надо мной склоняется. Касается губами лба. Встревоженный такой, серьезный. Белоснежная рубашка закатана до локтя, волосы взъерошены. Ему здесь быть нельзя — в квартире моего покойного мужа.
Это как-то дико, что ли. Соседи могут неправильно понять и рассказать обо всём Варламовым. Но я ставлю эти мысли на паузу, потому что эгоистично не хочу отпускать Ваню сегодня.
— Мне холодно, — сообщаю шепотом.
— Врач сказал, что после укола должно полегчать. Может ещё чаю? Что принести?
— Ничего не хочу, — отрицательно мотаю головой. — Ванечка, ляг ко мне, пожалуйста.
Северов снимает рубашку и забирается под одеяло. Тесно к себе прижимает, будто мы приклеились.
Вдыхает запах моих волос, целует шею и висок. Если бы не моё ослабленное состояние, мы непременно занялись бы сексом. Я была бы инициатором. Слишком приятно и хорошо. К собственному удивлению, я перестаю дрожать.
Меня будит громкий звонок мобильного телефона. На улице светло, в комнату пробиваются яркие лучи почти весеннего солнышка. Бросив взгляд на часы, понимаю, что проспала очень и очень долго. Ого, десять утра!
На экране всплывает номер Светки. И это не первый её звонок — она пыталась дозвониться мне десять раз подряд.
— Слушаю, Свет.
— Ну наконец-то! Ты как? Забежала в кондитерскую, хотела с тобой поболтать, но Татьяна сказала, что ты заболела.
Оторвав голову от подушки, сажусь на кровати. Я одна. Переодета в ночную сорочку. Совсем смутно помню, что происходило ночью. Кажется, Иван то и дело контролировал мою температуру, поил лекарствами и переодевал меня как маленькую, а я сопротивлялась и умоляла не трогать.
