— К счастью, Давид пообещал, что поможет с трудоустройством, — заключает мама. — Голодными не останемся.
— Я тоже хотела попросить его о помощи с приютом.
Мама оборачивается, мечет молнии в мою сторону.
— Приют подождет. Пусть отцу для начала поможет.
— Этот приют создавал Костя. Думаю, в память о родном брате Давиду не составит труда немного напрячься.
— Александра! Неужели ты не понимаешь, чем это грозит? Думаешь, моя учительская зарплата поможет нам с отцом выжить? Молчи, умоляю!
Она растирает виски, всем своим видом показывая, что вопрос закрыт.
Отец останавливается у высокого забора и глушит двигатель.
Выбравшись на улицу, я громко хлопаю дверью. Не со злости. Просто у родителей древний автомобиль, и двери не всегда закрываются с первого раза. Я все мечтаю, что однажды накоплю на новый и подарю им, чтобы хоть немного мной гордились.
В доме шумно и полно людей. Ирина, жена Давида, коротко клюет меня в щеку и уносится в гостиную. Кажется, там дети разбили вазу.
Поздоровавшись со всеми гостями, мы с родителями садимся за стол.
Вечер проходит прекрасно, в теплой атмосфере, хотя я, конечно же, предпочла бы поваляться дома.
Мы много разговариваем, делимся планами и житейскими историями.
Давид сидит во главе стола рядом с отцом. В какой-то момент ему звонят, он просит прощения и выходит из гостиной, чтобы поговорить. Я тут же следую за ним. Знаю, что мама начнет злиться, но другого шанса остаться наедине с братом Кости у меня не будет.
Замечаю его в коридоре.
Сложив руки на груди, жду, пока договорит.
— Да. Да, Вань, сегодня всё в силе. Ага. До связи.
От имени невидимого собеседника Давида меня передергивает. Ну нет, это точно не тот самый Ваня. Я только-только перестала грызть себя, а тут очередное напоминание, которое вспышками воспроизводит в памяти фрагменты того сумасшедшего вечера: жадные поцелуи, прикосновения, теплые ладони, сжимающие грудь… Низ живота тут же ноет. Быстро тряхнув головой, заставляю себя прекратить.
— Саша! — восклицает Давид, увидев меня. — Как ты, родная?
— Всё хорошо. У тебя найдется минутка, чтобы переговорить?
Он кивает и указывает рукой в сторону кухни.
Опираясь бедрами о деревянную столешницу, я нервно кусаю губы.
Давид — почти копия моего покойного мужа. Они с Костей были погодками. Разные по характеру, но поразительно похожие внешне. Каждый раз, глядя на Давида Варламова, я непроизвольно вздрагиваю и ощущаю, как от тоски щемит сердце.
