Может, ну его на хер, этот семейный Новый год? Отмечу с Сашкой, потом как-нибудь наведаюсь к родителям. Останавливает то, что пообещал уже брату. Он наверняка передал всем остальным. Тем более ни отца, ни мать я не видел ровно год. Они давно перебрались жить в Германию и прилетают на родину очень редко.
Как вариант, посидим с Сашей часок-другой и после двенадцати по-тихому свалим в гостиницу.
В супермаркете мало людей, а те, что есть, массово скупают алкоголь. Только я с упаковкой сметаны нужной жирности.
Работает одна касса, время тянется мучительно долго. Уже придумываю, как именно уломаю Сашу встать на колени…
— Пакет нужен? — лениво спрашивает кассир, пробивая товар.
— Нет, не нужен.
Протянув купюру и не дождавшись, пока выдадут сдачу, я быстро выхожу на улицу.
Вьюга не только не прекратилась, а стала сильнее. Метет так, что дорогу почти не видно. И мне бы гнать скорее, в полную силу, но это достаточно рискованно. Можно вообще не доехать до гостиницы, что в данный момент для меня хуже смерти.
Остановив машину на парковке, поднимаюсь на второй этаж и открываю дверь в апартаменты. Тихо, свет горит только в гостиной.
Скинув обувь и куртку, я иду в комнату к Сашке. Жду чего угодно — например, что она уже лежит готовая в постели. Но реальность оказывается не такой радужной. Толкнув дверь, я несдержанно матерюсь. Златовласка спит, свернувшись клубочком и укрывшись одеялом.
— Ну что ты за спящая красавица такая, а?
Стягиваю с себя свитер и джинсы, ныряю под одеяло и тесно прижимаюсь к Сашке.
Тепленькая, сонная. Размеренно дышит. Похоже, не притворяется.
Я накрываю рукой упругую грудь и слегка сжимаю, в надежде разбудить соню.
— М-м… — издает Саша глухой стон.
У нее отличный размер, как раз помещается в ладонь. Ни больше, ни меньше. Идеально. Сомневаюсь, что после рождения детей грудь остается в таком безупречном состоянии. У Златовласки их нет. Точно нет. Не похожа она на ту, что вот так запросто оставит ребенка и укатит на отдых. Мужа — возможно.
Я все еще надеюсь, что он у нее херовый. Тиран, деспот. И Саше с ним плохо, хотя она всячески пытается доказать обратное.
Златовласка недовольно мычит, когда я, поглаживая плоский живот, устремляюсь ниже. Трогаю ее пальцами, надавливаю на клитор. Член стоит колом и нетерпеливо дергается.
— Не надо… — бормочет она во сне.
— Ты спи-спи. Я осторожно.
— Пожалуйста, Кость, не надо, — продолжает еле слышно бормотать Саша. — Оставь меня… в покое.
