Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года

Уже и ушел из штаба полка Алексей, а мысль о дивизионном генерале Жане-Батисте Дюмонсо его не покидает. Так задумался, что прошел мимо капитана Кочкина, не поприветствовав. По уставу младшему по званию или должности положено первым приветствовать. Кочкин тронул Алексея за рукав:

– Господин прапорщик, с вами все в порядке? Говорят, вы ночью с егерями ходили к французам и даже офицера пленили?

– Так и есть. Простите, не поприветствовал. Не выспался, ночь бессонная выдалась, волнительная.

– Охотно прощаю. Расскажете потом в офицерском собрании?

– Если будет на то воля господ офицеров.

– Излишняя скромность украшает, но не приносит дивидендов, Алексей Иванович.

– Да откуда им быть? У меня ни земли, ни поместья, одним жалованием живу.

– В полку половина таких офицеров. Да разумно делают: написали прошение полковому казначею. Кто десять, а кто и двадцать процентов от жалования в казне оставляет. А по возвращении в Россию-матушку все их и получат. Можно домик в Москве или Санкт-Петербурге прикупить либо поместье где-нибудь под Тверью или Рязанью.

– Ужель столько набежит?

В возможности столько накопить Алексей сомневался. Не так велико жалование, больше риска на войне.

– Алексей Иванович! Нешто из трофейных обозов ничего не перепало? Или вот я сам свидетель, как захваченное оружие и коней в казну сдавали. За них же деньги положены. Не краденое, по́том и кровью добыто. Копеечка к копеечке – и офицеру к отставке по выслуге лет небольшой уютный домик в красивом месте – роща, озеро.

– Господин капитан, да вы реалист и романтик в одном лице! Не подозревал.

– А много ли вы знаете об офицерах? Вы все чаще с подчиненными – обучаете, наставляете. Боюсь, не оценят.

– Вернутся живыми домой, осознают, кому обязаны.

Разошлись. Копить Алексей не собирался. Он осознавал, что через какое-то время вновь вернется в двадцать первый век, в свою квартиру в Москве, к жене, и забрать с собой нечто уникальное, ценное из французских трофеев не получится.

А вообще недоволен он был, как и большинство офицеров, указами императора. То 12 декабря 1812 года император объявил всем полякам, воевавшим в войске Наполеона, амнистию. Как же так? Поляки проявили себя самыми жестокими. И пленных русских, сложивших оружие, убивали, и женщин на улицах. Дома в Москве жгли, и равных им в грабежах Кремля и богатых усадеб московских не было. И трофеи успели почти все в целости вывезти. Стоило за Неман перебраться – и поляк уже дома.