Наследие Скарлатти

– От имени Адольфа Гитлера и нашего собственного мы, присутствующие здесь, заверяем, что во главу угла своей политической платформы Национал-социалистическая рабочая партия Германии ставит безусловную отмену Версальского договора и его ограничений!

– Я учту это. Мне важно знать, способны ли вы реально объединить различные политические группы рейхстага. Я не стану отрицать, что вы имеете влияние. Куда большее влияние, чем другие… Но нас и наших соратников в деловом мире интересует ваша стабильность. Способны ли вы выстоять? Мы не можем делать ставку на политическую комету, которая сгорит без следа.

Алстер Скарлетт поднялся и с высоты своего роста посмотрел на пожилого немецкого генерала:

– А как вы отнесетесь к тому, что мы располагаем такими финансовыми возможностями, о которых даже и помышлять не смеет ни одна политическая организация в Европе? А может, и во всем западном полушарии.

– Я бы сказал, что вы преувеличиваете.

– А если я сообщу, что мы обладаем достаточно обширной территорией, где можно обучать тысячи и тысячи отборных войск вне бдительного ока версальских инспекционных групп?

– Вам придется привести соответствующие доказательства.

– Я могу сделать это без промедления.

Рейнгардт также встал и, неотрывно глядя на Генриха Крюгера, произнес:

– Если вы говорите правду… вам обеспечена поддержка высшего генералитета германской армии.

Джанет Саксон Скарлетт, еще не вполне проснувшись, потянулась к Кэнфилду, но его не оказалось рядом. С трудом открыв глаза, она окинула взглядом комнату.

Джанет подташнивало, голова раскалывалась от боли, веки словно налились свинцом – все признаки тяжелого похмелья.

Мэтью Кэнфилд сидел за письменным столом и, подперев рукой подбородок, изучал лежавшие перед ним бумаги.

Джанет устроилась на постели так, чтобы удобнее было наблюдать за ним.

Да, он явно необычный человек, подумала она, хотя, с другой стороны, ничем вроде бы и не выдающийся. Интересно, и что такого она в нем нашла? Он не похож на мужчин ее круга.

Те энергичны, изысканны, выхолены и обеспокоены исключительно самими собой. Мэтью Кэнфилд выбивался из этого привычного для нее ряда. Он не просто полон энергии – он постоянно готов к действию, присущая же ему уверенность была дарована не богатством, а давно приобретенным умением просчитывать все свои шаги и действия до мелочей.

Те, другие, были и внешне куда более привлекательны – он скорее относился к категории мужчин «с приятной, но простоватой наружностью».