Смуглая кожа поблескивает от сажи и пота словно полированный стол, коготки даже на миллиметр не проминают. Глостер неверяще наблюдал за увлеченно поглаживающими пальцами, потом хрипло, замедленно выдохнул и уткнулся носом в сгиб моей шеи. Дыхание горячим бризом коснулось кожи, вызывая легкую дрожь и желание продлить, повторить чудесные ощущения… доверия.
Я потерлась щекой о колкую жесткость спутанных волос, несущих привкус огня и крови. Прислушалась к тишайшему, почти неслышному выдоху Гэбриэла:
— Моя.
Формулировка не понравилась моей заторможенной, уставшей, но продолжающей «бдить» природе.
— Не так. Мой, — сообщила я, скользя вверх ладонями по твердому рельефу живота, до самой груди. Подумала и щипнула за соски, ставя точку в категорическом утверждении. Мой же. Вон как дышит, как смотрит жадно, словно боится, что я исчезну.
Скалящийся Глостер зарычал вблизи уха так грозно и сладко, что мурашки рядами замаршировали по коже. Прихватив пряди волос, он запрокинул мою почему-то я раньше побаивалась, когда он касался губами моей шеи и плеч.
Не помню почему. Но однозначно — зря.
Широкая мужская ладонь легла на спину, еще ближе подталкивая в объятия. Гэб попытался захватить в плен мои губы, выдыхая:
— Холли, ты моя девочка? Давай рискнем? После смерти родителей, я первый раз предлагаю это девушке. Ты моя?
— С чего это? — промурлыкала я, потираясь губами о его волшебно чудесный рот. — Это ты мой.
Постановка вопроса была неправильной. Драконья натура требовала ее поправить, и только потом на все согласиться, на что угодно.
Но — поправка важна!
— Я — Альфа.
— Да и плевать. Целуй.
— Холли, я хочу поставить тебе метку. Можно?
Внезапно он замер, нахмурился и повернул голову налево, в сторону лестницы. Еще несколько секунд ничего не происходило, я даже потянулась за давно ожидаемым поцелуем.
голову, чтобы тут же с силой поцелуем впиться в шею, всасывая кожу так, что я невольно от удовольствия стукнула пятками по ножкам стула. Блин. Божественно целуется. Так, почему-то я раньше побаивалась, когда он касался губами моей шеи и плеч.
Не помню почему. Но однозначно — зря.
Широкая мужская ладонь легла на спину, еще ближе подталкивая в объятия. Гэб попытался захватить в плен мои губы, выдыхая:
— Холли, ты моя девочка? Давай рискнем? После смерти родителей, я первый раз предлагаю это девушке. Ты моя?
— С чего это? — промурлыкала я, потираясь губами о его волшебно чудесный рот. — Это ты мой.
Постановка вопроса была неправильной.
