Родственничек пораженно выдохнул и рассыпался в комплиментах моей хитроумности. Дескать, с метками драконы еще никогда не экспериментировали, а оказывается, в этом что-то есть. Мы очень тепло попрощались с Уильямом. Не то, чтобы я все простила, но первый шаг он к этому сделал, что греха таить.
— Подарили! — веско сообщила я, отдавая телефон оборотню. — Как конкретно тебе мозги пудрить сообщат со временем, прямо горят поспособствовать нашему семейному счастью. Буду, Гэб, манипулировать твоей памятью как истинная драконица.
Прижав тяжелую бронзу к груди, я зажмурилась от удовольствия. Канделябр был еще теплым, грел чудесно, прямо мой-мой, я сразу почуяла.
— У меня теперь есть две вещицы, гребень колдовской после Выбора жизни и вот эта прелесть.
— Три. Твой амулет. Кстати, я удивлен, что ты его носишь. Рискуешь, к тому же он настроение тебе меняет, провоцирует на магические срывы. Может, снимешь?
— Ни за что, — выпалила я, пятясь назад.
И — остановилась. Под внимательным взглядом Альфы, который после моего мгновенного категоричного ответа отложил планшет и откинулся на спинку кресла, я нахмурилась.
Происходило нечто странное. Обычная рациональная «Я» давно бы сняла амулет, тем более что расходую драгоценную чешуйку после каждого выброса магии, да еще и рискую остаться в нечеловеческом состоянии, когда его силы иссякнут. Вместо этого я даже забыла о его существовании, просто вычеркнула из памяти, словно проблемы не существует."
"А сама стала еще более вспыльчивой и неуравновешенной, завожусь с пол-оборота, зарюсь на чужие вещи.
Если бы не Гэбриэл, набросилась бы на своих родственников с кулаками как деревенский хулиган, выясняющий отношения силой. Не думая о последствиях, не заботясь о войне, которая может вспыхнуть между расами.
Но… не могу снять амулет и все. Прямо внутри леденеет от одной только мысли расстаться с драгоценностью.
— Что со мной?
Я сорвалась с места и забегала вдоль переговорного стола. Сверкая коленками из-под прожженного подола и не забывая прижимать к себе трофейный подарок.
— Гэб, что со мной?!
Ловко поймав у торца, оборотень сграбастал меня в теплые объятия и, зарывшись носом в волосы, задышал, шумно вдыхая.
— Меняешь природу, — наконец, сказал он. — Оборотни в подростковом возрасте через похожее проходят — очень ранимый период. Только мы еще более агрессивны, рычим на всех, огрызаемся. И еду начинаем прятать, а не ценности собирать, как ты. У тебя прелестная ломка, куда лучше той, что была у меня когда-то. Хозяюшка.
