В итоге я с трудом уговорила Гэба поехать вместе, пусть и под охраной. А теперь Спичка снова разжигал утихнувшее было напряжение.
— Безобразие! Выпустить драконицу, обладающую огнем! Что я скажу Мэрдоку, когда он спросит на каком подвальном уровне мы тебя прячем, а? Сколько замков навесили?
— Сожгу! — вяло угрожала я.
Не указывая что именно, потому что и так было понятно. Сожгу и замки, и Спичку с его дурацкими предложениями.
— Огонь! Кстати! Как ты объяснила драконам огонь? — чуть не перегибаясь через сидение и полностью игнорируя ремень безопасности вопрошал юнец.
— Ты хоть понимаешь, что они не успокоятся, пока до истины не докопают?
Я честно сообщила, как все свалила на метку, чтобы не раскрывать секрет амулета, и только в этом месте Николас, наконец, расслабился, посмотрел на хмуро молчащего Гэба и начал смеяться взахлеб.
— Ха, красава! — он буквально держался за живот. — Четенько оборотней подставила, уважаю.
По мнению Спички, драконы теперь костьми должны лечь, но все способы по возвращению природной сути испробовать.
Я же им на блюдечке с голубой каемочкой принесла новую идею о связи оборотней и драконов.
Что сделают ящеры? Да они будут окучивать одну оборотницу за другой, экспериментировать с метками до упаду. Причем драконий слуга намекнул, что падать будут штабелями и именно девы, а не бравые искатели древней силы."
"Спичка со смаком принялся описывать охоту за половозрелыми свободными самками кланов, на особенно животрепещущем моменте описания — как опытные соблазнители с тысячелетним стажем и безразмерным кошельком окучивают гормонально зависимых дев, Гэб не выдержал, остановил машину и минут пять требовал от Зейна, чтобы тот в его отсутствие никого на территорию клана не пускал, а девиц еще и не выпускал.
От греха.
Не помню особой любви оборотниц к чужакам, мне скорее показалось обратное — иную кровь они презирали. Но мои сородичи владели артефактами и врожденным обаянием, так что, если они действительно решаться на эксперимент… Гэб и Спичка правы, за честь волчиц я бы ломаного гроша не дала.
Нужный дом находился в тихом пригороде крупного центра, в ста пятидесяти километрах от Нью-Хейвена. Мы подъехали к нему уже в сумерках. Точнее высадились мы на соседней улице, чтобы далее, не привлекая внимания, двинуться к нужному зданию. Спичка к этому времени благоразумно замолчал, но его ядовитый язык уже сделал свое дело.
