Ее костистая фигура, туго завернутая в платье из шерсти, возмущенно выпрямилась в струну, широкие плечи воинственно развернулись:
— Да я тебя обожаю, девочка! Расшевелить моего упрямца — дорогого стоит, а что я вас немного подталкивала, ну прости меня по-родственному, старая я, нетерпеливая. Вы бы еще года два телились, присматривались бы друг к другу. Вот и пришлось немного поднажать, спровоцировать самую малость. Никто не же против?
Гэб обнял бабушку сзади за плечи, поднял ее морщинистую руку и поцеловал запястье.
— Манипуляторша. Заканчивай с этим.
— А сам? — хмыкнула та.
— Я муж, мне можно, — уклонился Гэбриэл-хитрохвостый-Глостер. — Лучше иди присмотри, чтобы парадную лестницу после ночи быстрее починили.
Оказалось, этой ночью, в драконьем обличие, переполненная силой, я… пыталась вернуться в Гнездо. Как всякую ответственную девушку после стресса меня потянуло отсыпаться домой. Увы, из-за переизбытка магии человеческий разум во мне уступил ящеру, и в дом вместо хрупкой девушки пыталась залезть многотонная туша.
Причем с парадного входа, как и полагается приличной хозяйке.
Громадную дверь я разнесла в щепы. Крыльцо также существенно пострадало. Но хуже всего пришлось ничего не подозревающим обитателям дома. Они проснулись от трубного обиженного рева, обнаружили, что в дверь долбится головой обозленный дракон и принялись защищаться по мере сил и соображения.
А конкретно — в истерике искали по всему дому девственницу и требовали от Зейна кинуть «зверю» что-нибудь из сокровищницы.
— Из сокровищницы? — задумчиво переспросила я, провожая леди Химену взглядом и осторожно ерзая животом.
Лежать было удивительно удобно, что-то приятно холодило пузико. Интересно — что.
— Пока я добежал сюда, тебе успели выкинуть из окон содержимое пары сундуков с клановым золотом, — хохотнул Альфа. — Ты ловила, утаскивала на поляну и снова возвращалась. Теперь ты на всем этом лежишь, дорогая моя.
— Только золото бросали? — с опаской спросила я, заглядывая вниз. — Ничего другого, надеюсь.
— Только.
Девственницу во всем Гнезде так и не нашли, — успокоил меня муж. — Девушки все сознались в давнем и отчаянном разврате, предоставляли свидетелей. Чаще всего Зейна. Девственников тоже не нашли, но тут Зейн категорически отрицал любое свое участие."
"Я поцокала языком. Как мало людей, готовых жертвовать собой ради других. Но я даже была благодарна среднему Глостеру за пионеро-исследовательские привычки, не хотелось обнаружить под собой кого-нибудь придавленного.
