Если с лощенным и творческим Мэрдоком я могла еще смириться, то родич-сморчок несколько ранил мое самолюбие.
— Что вы, — адвокат поправил очки и нервно облизал губы. — У меня и в мыслях этого не было. Я — Сэмюэль О’Каллахан, получил ясное и однозначное распоряжение не вмешиваться в обручение, так как мы все понимаем — капля старшей крови может дать девушке фамилию, но не суть.
Толпа согласно загудела. Теперь стало понятно, почему гости спокойно отреагировали на заявление леди Химены о моем драконьем происхождении.
Все приняли меня за человека, отдаленно имеющего отношение к усохшему роду и хвастающегося своим родством.
— Но в свете некоторых событий, — мистер О’Каллахан скромно провел пальцем себе по животу, — Пенелопа Альба доказала свое нечеловеческое происхождение… э-э-э, точнее — принадлежность к Старшей расе. Вы же не оборотень, мисс?
На какой-то короткий момент мне захотелось проявить слабость и допустить этот вариант. А вдруг я оборотень?
— Все родовые карты говорят, что вы не оборотень, — понял мои метания адвокат и сочувствующе покачал головой.
— С этого момента вы должны объявить и провести Выбор Жизни. Все свободные драконы…
— Не драконы, а все, кто желает, — громко прервал его Спичка. — Простите, что вмешиваюсь, но я тоже представитель драконьей стороны. Насколько понимаю, вы от Ротшильдов — рад познакомиться. Я от Мэрдоков. Так вот. Когда закон писали, не было смертников, желающих бросить вызов древним ящерам, поэтому в своей гордыне, они не отмечали расу участников ритуала.
Подразумевая «конечно — драконы». Но сейчас, следуя букве — им может стать любой, желающий заполучить в жены драконицу. Он должен догнать и получить подтверждение покорности от девушки, при этом по дороге сразиться с другими конкурентами и, возможно, самой драконицей.
Никогда я еще не слышала столь чистой, не искаженной слэнгом, речи от Спички. Но мне категорически не нравилось ни то, что он вещал, ни напряжение в его голосе.
Я обвела взглядом приглашенных гостей, завороженно наблюдающих за событиями, откашлялась и сообщила:
— Выбора Жизни не будет.
Я отказываюсь соблюдать традиции, в которых не выросла и смысла которых не понимаю."
"Я потерла снова занывшую метку и нахмурилась, заметив, как сощурились за очками глаза адвоката. Сильно переживающим он не выглядел.
От Спички был только голос. После моего ухода с другого края поляны он хотел пройти вслед за мной по краю, и дюжие оборотни быстро затолкали его назад.
