— Гор-р-рячая девочка, — он слишком высок и слово лились с шипением мне в макушку, падали ядовитыми ртутными каплями. — Ты мне сразу понравилась. Ма-а-атерь рода, а пахнешь как!
Я извивалась как сумасшедшая, не обращая внимание на травмированную кожу, но меня словно поймало медвежьим капканом. Можно дергаться сколько угодно, а результата никакого. Альфа даже поощрял сопротивление, не ломал, а скорее пугал, явно наслаждаясь моим трепыханием. Я почувствовала, как этот извращенец потерся бедрами, обдавая запахом мокрой псины.
— Л-ладно, еще поиграем, а п-пока пойдем, девочка, отсюда.
И утащил бы, если бы через машину не перекатились еще двое. Первым появился Гэбриэл, его лицо выглядело скорее человеческим, чем звериным. Резкие вертикальные линии скул, хищный нос и тяжелый подбородок сильно добавляли ему возраста, но, на мой вкус, не уродовали.
На груди алели перекрестья глубоких рваных ран. И мой разум неожиданно отстраненно-четко отметил, что порезы от когтей почти не регенерируют, в то время как мой удар дверцей практически не причинил вреда белоголовому оборотню.
В третьем темноволосом гиганте, появившимся сразу за Глостером и тяжело перемахнувшем через машину, я опознала Кербероса. Он хромал, был излишне волосат, но вполне походил на себя лицом. А это значит, что беловолосый урод — Отто. При появлении соперников он попытался перехватить меня за талию и только довольно ухнул, когда я тростью огрела его между ног.
— Холли! — Гэб ринулся на помощь. И, увы, на долю секунды подставил спину. Керберос, не задумываясь, располосовал его сзади, практически в прыжке, заваливая на траву.
— Гэб!
Получилось скорее яростно, чем жалобно.
— Д-девчонка фонит меткой так, что я готов разорвать наше соглашение, Кер, — прохрипел Отто.
Темноволосый с силой еще раз полоснул Глостера, не давая тому подняться.
— Малец лишил меня ноги на пару месяцев, а ты отказываешься от договора?
Рычание звучало предельно угрожающе, желтые глаза дико блеснули.
— М-м-меняю ее на поместье, — Отто было тяжело говорить из-за измененной пасти, и ему приходилось повторять невнятные звуки. — Отдам Гнездо.
Охренеть… Они делят уже мой дом? Я лихорадочно отвинчивала навершие трости и неверяще смотрела на поверженного Гэба.
