— Сир, — почтительно произнес Веноза. — Это мои друзья, о которых я рассказывал.
— После сегодняшнего приглашения я начинаю в этом сомневаться, — сказал Гэбриэл. Его пальцы крепко сжали мою ладонь, на сгибе шеи защипало и сияние вокруг прилетевшего красавца несколько поубавилось.
Я четче увидела темные круги под глазами принца, узкие, словно ножом прорезанные на лице губы. Даже волосы вдруг показались скорее седыми, чем белыми. Хм, не совсем Секс. И даже близко не Любовь. Но необычайно хорош, не отнять."
"Сир, как его назвал Веноза, приземлился легко, словно пушинка.
И посмотрел так ясно и светло, что я чуть не сделала шаг назад.
— Не обижайте моего сына. Он не смеет мне противиться, но ради вас впервые поинтересовался не причиню ли вреда.
Шелестящий голос плыл ласковой, душной волной, заливался в уши, закладывая их воздушной пробкой как на взлете самолета. Стоящий рядом с Гэбриэлом громила-оборотень замотал головой, его качнуло.
И Джез шагнул вперед, обеспокоенно обегая взглядом собравшихся в шахте стального лифта.
— Мой отец, герцог Колостронне Веноза, хочет нам помочь.
— Помочь? — переспросил Гэб, — Ты серьезно в это веришь, зная о хранящихся в лабораториях штаммах ликантропии?
— У нас много чего хранится.
— Подумай, Джез, — оборвал его Альфа, не сводя настороженного взгляда с расслабленно стоящего герцога. — Вампиры хранят редкие контактные болезни, которыми легко можно заразить оборотней. Мы склонны к рукопашному бою и по понятным причинам не носим бронежилетов.
А потом вдруг откуда ни возьмись появляется уникальный парализующий яд, тоже контактного типа. Не кажется ли тебе, мой… друг, что кто-то очень умный и талантливый — серьезно работает в этом направлении? Может быть тот, кто тоже в сражении предпочитает близкое противостояние, но не восприимчив к заболеваниям?
Помещение, до этого казавшееся мне просторным, вдруг стало тесным, не развернуться.
Воздух, душный и плотный, собрался в жгуты.
— Юноша, ты нас обвиняешь?
Гэбриэл обращался к Венозе, но отвечал герцог.
Тонкая верхняя губа его приподнялась, обнажая частокол белоснежных игольчатых зубов. Сколько же ему лет, если он говорил, что помнит вампиров былых времен.
— Я, Альфа, вас обвиняю.
Мамочки. Я сжала в кулаке родовой амулет и лихорадочно соображала, кому сейчас лучше молиться. Гэбриэл уверенно шел на конфликт. Он стоял ровно, обманчиво расслабленно, как и вампир. Гладкую кожу его молодого лица освещал яркий верхний свет.
