— Он предложил ей стул, прежде чем броситься выполнять заказ.
Когда он ушел, Анна Федоровна пересела на соседний стул — с этого места было удобнее наблюдать за входом. Достала сигареты, закурила. В кафе тихо заиграла музыка. Зная, что она любит оркестр Поля Мориа, Оник специально для нее ставил эту пластинку. Как никогда, Анна Федоровна была благодарна ему: сам того не ведая, этот милейший человек придал ей силы и внутренней уверенности, которые были ей сейчас необходимы.
В кафе вошел Евгений. Оглядевшись по сторонам и заметив за дальним столиком Анну Федоровну, он двинулся к ней расслабленной походочкой.
— Здрасьте, — по-свойски поприветствовал он Анну Федоровну. — Позвольте присесть.
— Говорите ваши условия, — не ответив на приветствие, сухо и отрывисто потребовала она.
— Может, выпьете что-нибудь? — вполне доброжелательно предложил шантажист.
— Издеваетесь?
— Отнюдь. Я же знаю, что вы решили свои проблемы, поэтому можете позволить себе бокал-другой, не опасаясь последствий.
— Зато вы делаете все для того, чтобы я снова… ухнула в эту черную прорубь.
Хватит лирики! — оборвала саму себя Анна Федоровна. — Я готова купить ваш ушат помоев. Сколько?
Евгений ухмыльнулся.
— Чтобы вылить его на свою голову?
— Лучше на свою, чем на головы благодарных читателей нашей самой читающей в мире страны. Сколько вы хотите за рукопись?
— Что ж, давайте порассуждаем вместе. — Евгений вольготно откинулся на спинку венского стула. — Издательство готово отстегнуть мне двадцать пять штук зеленых… Видите, я открываю перед вами все карты.
— Карты крапленые, господин шантажист! — оборвала его Анна Федоровна. — Вы лжете и лжете безбожно. Больше пяти-шести тысяч вам никто за ваши каракули не заплатит.
— Да за такую бомбу! Сколько скажу, мне столько и отстегнут! — убежденно возразил он.
— Хорошо. Сколько?
Евгений молча вынул из салфетницы четыре салфетки-треугольника и разложил их на скатерти елочкой.
— Сорок тысяч долларов? Я правильно поняла?
— Угу, — мурлыкнул Евгений.
— Хорошо, я согласна.
— Ах черт, черт! — взвился Евгений. — Как я продешевил!
— Вы так высоко цените ваш талант? — язвительно осведомилась Анна Федоровна. — Но я не торгуюсь. И вам не советую.
— Черт, черт, черт! — причитал шантажист. — Ну что такое для вас эти сорок тысяч косарей?! Две пары сапог или один поход на Тишинский рынок… Да какую-нибудь мужнину картинку загнать — и денежки у вас в кармане!
— Все, с меня довольно, — оборвала его Анна Федоровна.
