Секретарша села и запалила папиросу.
— Я вам так скажу: все это мы уже проходили. И не только в тридцать седьмом. Эта доносы, пасквили, анонимки… Так что не вы первая, не вы последняя.
— Варвара Семеновна, дорогая, если вы думаете, что я…
— Да, представьте себе, я еще, слава богу, думать не разучилась. Вы умная, образованная женщина. Реагировать на такое — себя унижать. Пусть будет стыдно тем, кто это читает. Как там у Пушкина? Не помню дословно, но суть такая: не мое это дело, а дело лакея снимать плевки с моего фрака.
— Варвара Семеновна, дорогая, спасибо вам за поддержку, я очень ценю…"
"— Мы не в комиссионке, уважаемая Александра Владимировна. Я пришла к вам… Значится так, как любит повторять наш уважаемый ректор: «Действительность следует воспринимать как миф». Одним словом, Владимир Константинович ждет вас. — Она потушила папиросу, встала. — И поверьте мне, уж я-то знаю его много лучше, он порядочный, интеллигентный мужик, которому вся эта… — Варвара Семеновна едва удержалась, чтобы не выругаться, — до фонаря.
Дело в другом: она отвлекает от главного, раздражает, портит людям кровь, отравляет жизнь. Но ничего, мы сдюжим!
Они шли по коридору, прислушиваясь к музыкальным пассажам, звучавшим за дверями учебных классов.
— Обожаю музыку. Помните, опять же у Пушкина: «Одной любви музыка уступает, но и она мелодия…»?
Подойдя к ректорскому кабинету, Варвара Семеновна собралась было открыть дверь перед Сашей, но та ее опередила. Пройдя через приемную, она вошла в кабинет.
Владимир Константинович сидел за столом с мрачным видом, опустив голову:
— Присаживайтесь, Александра Владимировна. Даже не знаю, с чего начать. — Он тяжело вздохнул. — Тема уж больно деликатная! Вот, — кивнул он на выпуск «Утреннего курьера», лежащий на столе, — отнял у одного из наших студентов. Передают из рук в руки. Читают взахлеб! Обсуждают! Черт бы их побрал! Что за народ!
— Бестселлер! — Саша невесело улыбнулась. — Хит сезона!
— Да уж, — Владимир Константинович изнывал от неловкости.
— Нелепая история. Крайне неприятная, Александра Владимировна, сочувствую вам искренне! И это мои студенты! — возмутился он. — Вообразить такое — зачитываться интимными подробностями из жизни своего педагога! До чего я дожил!
— Владимир Константинович, вы как ректор имеете полное право поставить мой вопрос на ученом совете, — сухо и четко сказала Саша. — Благо ученый совет — послезавтра. — Саша встала и спокойно добавила: — Я за свое место не держусь.
