Застигнутый врасплох, Андрей оглянулся. В дверях комнаты стояла хозяйка дома.
— Ну здравствуй, мальчик, — спокойно и ласково сказала она. — Я давно тебя поджидаю. Присаживайся, раз пришел.
Арина неторопливо стала расхаживать по комнате.
— Я знала, что ты вернешься за картиной. — Голос у нее был спокойным и мягким. Да и сама она изменилась — от прежнего болезненного демонизма не осталось и следа. — Не знала когда, но понимала, что скоро. Это ведь ты каждый день звонил сюда и дышал в трубку — проверял, уехала я или нет.
Почему-то ты не поверил, что я улетаю.
Андрей молчал, насупив брови.
— Я ждала тебя, поэтому каждый вечер отключала наружную сигнализацию и не закрывала на щеколду окна.
— Я не вор! — выпалил Андрей, привстав со стула.
— Знаю, — согласилась Арина, кивнув. — Ты пришел сюда для того, чтобы украсть картину, но ты не вор.
— Я отдал бы ее в музей деда! — стал объяснять Андрей. — Ей место там, а не…
— А никакого музея-то и нет, — резонно возразила ему Арина.
— Будет! — горячо и страстно выпалил Андрей.
— Я все для этого сделаю!
— Верю. — Она придвинула кресло к его стулу. Села. Взяла руки Андрея в свои. — Ты единственный из этого клана, кто по-настоящему любил вашего… — она коротко рассмеялась, — крестного отца, мир его праху.
— Неправда! — не согласился Андрей, не убирая тем не менее рук из ее ладоней. Эта женщина словно загипнотизировала его глубоким, пристальным взглядом темных, спокойных глаз. — Все его женщины любили его и любят.
А я его даже не помню. Просто я обожаю… его картины. Считаю его гениальным русским художником! — И тихо добавил: — Недооцененным!
— Ты — лучший из них, — грустно заметила Арина, — лучший из Иваницких! Поэтому я и расскажу тебе все. Только тебе.
Она встала и, закурив сигарету, снова принялась ходить по комнате. Андрей по-прежнему сидел на стуле, жадно и напряженно слушая ее рассказ.
— Во-первых, я должна извиниться перед тобой и Галиной Васильевной за свою выходку, — начала Арина.
— Оправдание у меня только одно: я позвонила вам в тяжелую для себя минуту. Ушел из жизни самый дорогой, самый любимый мой человек.
Андрей перевел взгляд с Арины на зеркала, еще завешенные черным.
— Известно ли тебе, что пока не прошло сорок дней, — поймав его взгляд, пояснила она, — зеркала должны быть закрыты?
Андрей кивнул.
— Моего мужа звали Павлом… Он покончил с собой…
— О господи! — вырвалось у Андрея.
— Паша был моим гражданским мужем.
