— Ираида Антоновна посмотрела на столик, раздумывая, не выпить ли еще рюмку. — Пожалуй, хватит. Ладно, мне пора. — Она вышла в маленькую прихожую и командным голосом отчеканила: — Тетки, встали, пошли! Ждать меня на улице.
Саша помогла ей надеть каракулевую шубу. Ираида Антоновна шагнула к двери и обернулась.
— Галя, плиту береги. Мрамор всегда в цене. — Выражение ее лица вдруг изменилось, она с тревогой и надеждой посмотрела на бывшую невестку. — Галина, ты хоть теперь моего Володьку простила?
— Да бог с вами, Ираида Антоновна, я Володю всю жизнь любила.
— И он тебя любил.
— Нет, — едва слышно возразила Галина Васильевна.
— Не спорь, я лучше знаю, любил. А ушел потому, что ты сама виновата. — Она перевела взгляд на Сашу. — А ты на моего сына зла не держишь?
— Нет, Пра, он же мой отец.
— Дайте же я вас обниму.
Они обнялись. С минуту стояли молча. Вдруг глаза Ираиды Антоновны округлились. Она с ужасом отпрянула.
— Что это? — Она показала на вешалку.
— Моя куртка, — не смутившись, ответила Саша.
— Ты носишь эту дрянь?! Выброси немедленно, я тебе новую подарю. — И, шагнув за порог, приказала: — Немедленно вон ее отсюда!
* * *Напившись до одури чаю с ликером, Дарья и Катя размякли. На щеках выступил легкий румянец. Они перебрались на диван и, обложившись подушками, лениво перелистывали модные журналы.
— Ну, еще какие новости? — Дарья отложила в сторону журнал, взяла следующий.
— Как минимум две.
— Понятно, одна плохая, другая хорошая.
— Совершенно верно.
— Начинай с плохой, как водится.
— Приходит ко мне новый русский…
Подружки переглянулись и прыснули.
— Кать, — слегка успокоившись, Дарья серьезно посмотрела на подругу, — я тебя про новости спросила, а ты мне анекдот собралась рассказать?
— Если угодно, анекдот из жизни бедного скульптора. Так вот. Приходит ко мне новый русский по имени Алексей. А сейчас, знаешь, мода такая пошла — украшать лужайки своих новорусских угодий всякими мировыми достопримечательностями. Вот у этого Леши, например, перед его нехилой дачкой стоят Эйфелева башня, Бруклинский мост, Пизанская башня, голландские мельницы…
— В натуральную величину? — Дарья закатилась.
— Балда, кто ж ему даст? В миниатюре, конечно, в два-три-четыре метра высотой. Но ему все мало. Захотелось мальчику Свободы.
— О, дайте, дайте мне свободу, — запела Дарья, — я свой позор сумею искупить…
— Все, Дашка, больше тебе не наливаю, боюсь потерять тебя как собеседницу.
— Да ладно, это я так, прикалываюсь.
