Подошла к шкафу, вынула праздничную скатерть, постелила на стол. Взяла с этажерки вазу с цветами, но, передумав, поставила обратно. Раздался звонок. Она вздрогнула. Медленно подошла к двери, открыла.
На пороге стояла красивая дама, блондинка. Глаза серо-зеленые, лицо холеное, ухоженное, взгляд глубокий. «А глаза грустные, — отметила Галина Васильевна. — Из-за Володи или они у нее все время такие?» Она встречала людей с грустными глазами.
Анна Федоровна не любила, когда ее с кем-нибудь сравнивали. Она должна была быть одна такая, единственная и неповторимая.
Но, разглядывая свою визави, она отметила: «А все-таки Володя был прав, сходство у нас есть».
— Он всегда говорил, что мы похожи… — сказала она, входя в квартиру, — один тип лица.
— Ну не знаю… не думаю… проходите… — Галина Васильевна посторонилась, пропуская гостью. — Вот здесь мы и живем. Как сказал один мой знакомый: «Не Версаль!».
«Это уж точно», — оглядев комнату, мысленно согласилась Анна Федоровна. А вслух сказала:
— Володя не единожды предлагал вам деньги, — она присела на предложенный ей стул.
— Вы неизменно отказывались.
— Значит, он говорил вам об этом?
Галина Васильевна тоже присела и, не отдавая отчета своим действиям, начала разглаживать несуществующую складку на скатерти.
— Конечно. У него вообще не было от меня секретов. Он часто говорил о вас.
— Я была уверена, что забыл.
— Он помнил вас. Однажды он даже… назвал мне истинную причину вашего развода, не пощадив при этом и себя.
— Неужели?
— Вы ведь учились вместе. На одном курсе.
Володя сказал, что вы ушли из института, устроились в конструкторское бюро чертежницей. Поставили крест на своей карьере. Это была жертва. Ваша жертва.
— И он нашел оптимальный выход — бросил меня и Сашу.
Анна Федоровна не считала нужным и дальше обсуждать дела давно минувших дней. Настоящее тревожило ее куда больше.
— Так о чем же вы хотели со мной поговорить? — по-деловому спросила она.
— О Володином завещании. — Голос Галины Васильевны дрогнул. — Саши нет в числе наследников, думаю, это несправедливо.
— А что вы называете справедливостью? — с вызовом спросила Анна Федоровна. — Все поделить?
— Анна Федоровна, наступил такой момент, когда мы все должны определиться, я… не настаиваю на равных…
— Еще не хватало, чтобы вы настаивали.
— Но какая-то разумная доля наследства…
— А что вы имеете в виду под разумной долей?
Анна Федоровна все время прерывала собеседницу. Это сбивало Галину Васильевну с мысли, не давало возможности сосредоточиться.
