Галина Васильевна была готова встать и уйти из собственной квартиры, но силы вдруг оставили ее, ноги стали ватными, голова тяжелой. «Давление, наверное», — определила она.
— Анна Федоровна, я не могу разговаривать в таком тоне.
— Вы отказывались от его денег, пока он был жив. Как только он умер, они вам понадобились.
— Да, но я не вижу в этом ничего предосудительного. У меня дочь, внук Вы видите, как мы живем. И мы не беспокоили вас все эти годы.
— А могли бы и побеспокоить.
— Вряд ли… вряд ли вы смогли бы понять меня.
Для того чтобы это понять, нужно пережить то, что пережила я…
Воцарилась тишина. Казалось, разговор зашел в тупик Женщины не слышали друг друга. Или не хотели слышать?"
"Когда гостья вновь заговорила, Галина Васильевна даже вздрогнула.
— А вы думаете, я ничего не пережила? — Анну Федоровну будто подменили. Суровость и жесткость улетучились, глаза увлажнились, и вся она как-то обмякла, словно внутри сломался стержень, на котором держалось все ее естество.
— Уж поверьте мне на слово. Особенно в последние месяцы… Когда он умирал… Уходил в муках… Умирал дома — он ненавидел больницы. Я была рядом. Видела все его страдания. Врагу не пожелаешь такой пытки. — Она встала и вышла из комнаты.
— Простите меня, простите… — Галина Васильевна беспомощно развела руками, попыталась подняться, но так и осталась сидеть на стуле.
Она не смогла бы точно сказать, сколько времени так просидела. Она не слышала, как вошла Лена, а увидев ее, не сразу поняла, что та обращается к ней.
— Ау, Галина Васильевна, — Лена хлопнула несколько раз в ладоши, — вы меня слышите? Как прошел разговор? Почему у вас дверь не заперта? Вы договорились о главном — определили доли?
— Какие доли?! — придя в себя, с гневом воскликнула Галина Васильевна. — О каких долях можно говорить, когда там такая драма?!
— Драма! Очень хорошо! — Лена подошла к этажерке, взяла из-под листа бумаги диктофон и убрала его в портфель. — И что же у нее стряслось?
— А что это вы сейчас убрали в портфель? Диктофон?
— Да, а что?
— Вы оставили здесь диктофон и ничего мне не сказали?
Лена пожала плечами.
— Так вы были бы против. Вы же у нас законопослушная.
— Да, я законопослушная.
— А у меня свои методы работы.
— Знаете что, Лена, я… я отказываюсь от ваших услуг. А гонорар… гонорар можете оставить себе.
* * *— Вот такая история, — сказала Саша и огляделась по сторонам. — Слушай, я ужасно боюсь мышей.
