На столе лежали заготовки — узкие железные полосы связки гвоздей. Карчун, бородатый и седой, с руками, покрытыми старыми ожогами, вытер ладонью пот со лба:
— Княже, все перековали, — и он указал рукой в сторону металлических чушек, что покоились в углу.
— Вот и славно. Будет из чего лопаты ковать!
Тишина накрыла кузницу, будто угли в горне внезапно погасли Петрушка выронил клещи.
— Лопаты? — Карчун замер, словно я предложил ковать мечи из соломы. — А чего их ковать-то, железной полосой оббил и усе. Так испокон веков…
— Не такие, — я ткнул пальцем в воздух, будто рисовал перед ними.
— Железные будем делать, чтобы, чуть что, не ломались. Лезвие острое, как нож, длиной в два пальца, шириной в ладонь.
Карчун перекрестился, за ним робко повторил Петрушка.
— Дерево земле роднее, оно… оно дышит! — И он перекрестился.
Я сжал зубы и выпустил через них воздух, пытаясь успокоиться.
— Пни корчевать надо, корни в земле. Пока деревянной лопатой обкопаешь, семь потов сойдет, так она еще и сломается.
— Так водится… — пробормотал Карчун, но я уже подошел к стене, где висели кричные полосы.
— А теперь вот так будет. Полностью лопату из железа, а посередине утолщение сделаешь в мизинец толщиной. Понял? — И Карчун понуро кивнул.
— Одну сделаешь — покажешь! Железо хорошо проковывай. А еще вот такую лопату. — И я согнул ладонь под углом. — Широкую, с четыре ладони, края по бокам загнутые, чтобы ничего не просыпалось.
— Да это ж на вес серебра выйдет! — ахнул Петрушка.
— А ты мое серебро не считай! — гаркнул я.
— Еще дюжину посохов железных мне по плечо. С одной стороны четыре грани острием, а с другой две, — перешел я к описанию лома. На меня же смотрели, округлив глаза.
Были мысли еще попробовать сделать косу, вот только, глядя на своих кузнецов, я понял, что пока не стоит торопиться.
Видя их реакцию и прикидывая стоимость железа, которое я изведу, подумал, что, может, и повременить надо было.
«Ага, счаз», — тут же ответил я себе.
— А еще я хочу, чтобы вы вилы железные сделали. С четырьмя зубцами, немного загнутыми вверх, чтобы ими удобней было корни подцеплять, — решился я на еще один эксперимент.
— Свят, свят! — тут же забормотали оба кузнеца.
— Вы чего? — не понял я.
— Так это в геенне же огненной бесы грешников в котел вилами гонят, — замявшись, ответил Карчун.
— А мы их освятим, — предложил я. — Да и для дела они, чтобы пни легче доставать было. Разве мы бесы какие, людей вилами тыкать, — и я напоказ перекрестился и даже прочитал короткую молитву.
