Да и долго я себя сдерживал — не железный, в конце концов. И я сделал шаг вперед, беря девушку за руку, потянул к себе, и она тут же оказалась в моих объятиях. Я впился в ее губы, и спустя мгновение мне ответили со всем жаром.
Глубокой ночью, насытившись, я лежал на кровати и обнимал девушку, которая так и жалась ко мне. Думать не хотелось, но одна мысль так и витала в голове: почему нет душа в княжеской опочивальне? И это было поистине грустно.
— Тебя как звать-то, красавица? — уже почти засыпая, спросил я.
— Варя, — протянула девушка, водя пальцем по моей груди.
— А кто тебя послал, Варя-то, перину мне взбивать? — хмыкнул я.
— Марфа отправила, — тихонько ответила Варя, продолжая водить пальцем. Я же только весело хмыкнул и забылся крепким сном.
— Княже, Андрей Владимирович, вставайте, заутреннюю пропустим, что гости подумают-то, — вывел меня из дремы голос.
Я уже надеялся увидеть милое лицо Вари, но передо мной была бородатая морда Окиша, что вовсе не добавило мне настроения.
Вставать не хотелось — хотелось послать подальше и Окиша, и заутреню и дальше завалиться спать. Но, справившись с собой, я умылся теплой водой из кувшина и, одевшись, направился в церковь.
Холодный декабрьский воздух обжег лицо, когда я выходил из княжеских палат. Заря только-только занималась, окрашивая снег в кроваво-красные тона.
Голова гудела от недосыпа, а тело ныло приятной усталостью.
В церкви уже собрался народ. Отец Феодор в золотистой ризе возвышался перед алтарем.
Его басистый голос разносился под сводами:
— Господи, призри с небесе и виждь…
Народ расступался, когда я вошел. Встав на привычное место у клироса, я ловил на себе любопытные взгляды. Особенно пристально смотрели Волынские — видать, удивлены, что князь припозднился на заутреню.
В голове проносились обрывки вчерашних мыслей — Шуйские, Годуновы, Варя… Особенно Варя.
После службы отец Феодор тут же подскочил ко мне:
— Княже, не забудь — игумен и отец Никий ждут тебя в монастыре.
— Помню, — кивнул я и вслед за толпой направился на выход.
На паперти меня уже ждали как мои ближние, так и Волынские.
— Как спалось, родичи, мягка ли перина была? — усмехнулся я.
— Благодарим, княже, — степенно кивнул Матвей.
Мы еще обменялись парой фраз, и я направился к дяде Поздею, который переминался с ноги на ногу.
— Дядюшка, я новых воев в полк принял, что из Твери прибыли. Ты с ними переговори да посмотри на них.
