Думаю, что десятниками можно поставить Микушу и Первака, ты их должен помнить, с ними тогда говорил. Пусть каждый из них по семеро человек возьмет, а остальных по старым десяткам распределить. А так сам решай, ты все же голова полка, — задумчиво закончил я.
— Сделаю, княже, — кивнул Поздей.
— Мы с Василием список то уже сделали, у него возьми, да глянь. А потом уже вместе с Савкой новый составишь, как по десяткам распределишь. И еще грамоту составь воеводе Тверскому, что те, кто в полку у них состоял, в мой переходят.
Да сани готовь — там семейные есть, сюда все хозяйство перевезут, — и я развернулся, направляясь в сторону городских ворот, а следом за мной — дядька Олег и пяток сторожей.
По пути мне попался Ждан, которого я тут же поманил пальцем, и он, с опаской глядя на дядю Олега, побежал ко мне.
— Княже, — тут же отвесил поклон.
— Я тебе приказывал, чтобы ты людей подыскал для обучения огненному бою да всякому. Ты заверял, что готовы уже. Скажи, пусть ждут, сегодня на них посмотреть желаю, — хмыкнул я.
— Непременно, княже, по первому твоему слову, — отвесил поклон Ждан.
Я направился дальше в монастырь. Можно, конечно, было и на коне, но хотелось прогуляться и размяться.
В голове уже строились планы — после монастыря посмотреть на будущих защитников города, а потом из пушки пострелять…
И непременно найти Марфу — узнать, что это за «служанку» она ко мне подослала. Хотя… может, и не стоит спрашивать? Ну было и было, хотя она мне приглянулась — ладная дивчина.
По холодку было идти приятно, и сонное состояние как рукой сняло. Подходя к монастырю, я уже окончательно пришел в себя, хоть и продрог.
Пройдя сквозь ворота монастыря, я перекрестился на церковь, и один из монахов тут же подскочил ко мне и повел к ожидающим.
— Благослови, отче, — перекрестился я, входя в трапезную, где за дубовым столом меня уже ждали игумен и отец Никий.
— Бог тебя уже благословил, княже, — поднялся навстречу игумен, его седая борода колыхнулась от движения, и он перекрестил меня.
— Садись к хлебу нашему скудному.
Я опустился на лавку, скинув шапку. Отец Никий, худощавый и бледный, с горящими глазами аскета начал без предисловий:
— Княже, мы осмотрели пещеры и тело воина покойного. Там действительно покоятся мощи воина в доспехах. Икона Георгия Победоносца… книга псалмов… да еще и написанная в самом соборе Святой Софии. Это великая святыня!
Игумен осторожно развернул передо мной холщовый сверток.
