— Иван Иванович Волынский, — первым представился старший, а следом и младший:
— Иван Матвеевич Большой Волынский.
— Завтра напишу ответ, и сможете передать его царю-батюшке Дмитрий Иоанновича.
— Передадим, княже, вот только переговорить бы нам. По-родственному, с глазу на глаз, — тут же степенно произнес Иван Иванович, внимательно следя за моим лицом.
— Хорошо, поговорим. Завтра! Я сегодня устал и хочу отдохнуть, вечером будет пир, родственнички, — усмехнулся я. Не удержался я от укола и тоном дал понять, кем их считаю.
Они мне ничего не ответили, только согнулись в поклоне и отошли в сторону.
Я же прямо в конюшню направил Черныша, где самолично его расседлал. Напоил и, насыпав корма, расчесал и обтер.
Все-таки он для меня не просто средство передвижения, а, можно сказать, друг и боевой товарищ. Да и захотелось отвлечься от мыслей. Приезд этих родственничков выбил меня из колеи. Даже мысли мелькали, что лучше бы Нагие приехали, чем эти. Не хотелось слушать их лесть и жалкие оправдания, на душе даже как-то противно и тоскливо стало, кошки скребли.
Вроде должно быть все равно, но почему-то не было. Может, потому что я уже действительно стал Андреем Владимировичем. Была другая жизнь, в которой я умер. А теперь новая, моя жизнь, и я живу. Живу здесь и сейчас и дышу полной грудью. Так еще знание будущего давит невидимым грузом на плечах. Который не скинуть и не переложить на другого.
— Это моя ноша, я ее не брошу! Да и куда я денусь с подводной лодки? — прошептал я себе под нос.
— Андрей Володимирович, банька готова, — отвлек меня веселый девичий голос. В этот момент я обнаружил себя облокотившимся о конюшню.
Подняв голову, я оувидел неподалеку миловидную дивчину. С шикарной черной косой и зелеными глазами, яркими пухлыми губами, она была явно не старше двадцати. Одета в платье из едва крашеной ткани. Сверху накинута душегрея или что-то подобное.
— Это же хорошо, красавица, — попытался я улыбнуться, но вышло как-то натужно и неискренне, но тем не менее под моим взглядом девица потупилась, опустив лицо к земле, а руки сцепила в замок.
И, глядя на эту картину, я почувствовал, как улыбка перестала быть натужной, а тоскливые мысли ушли. Ведь все не так плохо, я молод и князь. И изменить все есть неплохие шансы, а местами даже очень хорошие.
Девушка проводила меня в баню, где уже ждали дед с Олегом и банщик с чистой одеждой.
О, это было то, что мне нужно после промозглого дождя, недель пути и ночевок под открытым небом.
