Наследник для дикаря

Медленно накрывающего возбуждения. Расслабленности. Распахнутости еще большей.

Она внутри меня, под ребрами отбивается.

Опаснее любого яда. Ножа. Выстрела!

И я увязаю. Вот прямо сейчас. С каждой секундой. Все сильнее. Все крепче. Все глубже.

Она стонет и сжимается, когда опускаюсь ниже.

Втягиваю в себя напряженную горошинку соска.

Смакую. Чувствую, как ее ноги распахиваются для меня еще сильнее. Как горячая влага начинает течь по нежным складкам.

Хватаю ее руку, опуская на свой уже дымящийся ствол.

Хочу ее дьявольски. До одури. Так, что просто сейчас рванет.

– Сожми, – хриплю, сам не узнавая своего голоса.

Она распахивает глаза.

Смотрит на меня так, что я уже кончить готов. Взорваться.

Сам накрываю ее сжатую руку. Начинаю водить с силой по окаменевшему члену. До самого основания, нажимая на ее пальцы еще сильнее. Вверх, до дергающейся головки.

– Вот так. Не бойся, – криво усмехаюсь.

– Там ты точно ничего не сломаешь.

Она заливается краской. Натуральной! Краской, на хрен, смущения!

Старательно водит кулачком по моему члену.

Опускаюсь ниже. Накрываю руками ее груди. Такие сочные. Такие упругие. Сжимаю соски, поигрывая с ними пальцами.

Прикусываю кожу на животе.

И девочка стонет. Откидывается на подушку, выгибаясь мне навстречу всем телом.

Выдыхает мое имя, когда я уверенно прижимаю ее дернувшийся под моими пальцами клитор.

– Скажи. Ты хочешь этого? Скажи, Алмаз!

Стонет малышка, и меня добивает окончательно.

В ней ни капли игры. Ни грамма порока.

Гнать. Гнать надо было. Сразу. Каждый ее стон это контрольный выстрел. Снова и снова.

Но вместо этого я распахиваю ее бедра. На максимум.

Перехватываю ее руку.

Сжимаю сам свой член рукой. Кулаком.

Чтобы не слететь с катушек. Не сорваться окончательно. Не ворваться, причинив ей боль!

Медленно вхожу, ловя еще один ее стон.

Пожираю его. Как и ее. Глазами. Каждую новую вспышку в уже задурманенных глазах. Дрожь в сладких распахнутых для меня губах.

С ума сводит. Срывает планки.

– Теперь ты моя, Алмаз. Навсегда, – хриплю, толкаясь в нее до основания.

Чувствуя, как подстраиваются, растягиваются под меня ее дрожащие стеночки. Как туго обхватывают они мой одуревший от желания член.

– Моя, – рывком дергаю на себя ее ягодицы. Вот так. На максимум. До самого упора.

Вытягиваюсь на руках, чтобы наблюдать за ней сверху. Чтобы видеть всю.