Наследник для дикаря

Ничего не пропустить!

– Да, – шепчет моя девочка, начиная выгибаться, толкаться бедрами мне навстречу.

Всего несколько толчков.

И ее начинает колотить в бешенном оргазме.

И я с рычанием вонзаюсь в нее последний раз.

Когда ее хрупкое тело почти обмякает под моим.

Чувствую, как выстреливаю. Как заливаю ее спермой.

Накрываю своим ее тело. Сгребаю в охапку.

Покрываю всю то ли укусами, то ли поцелуями. Клеймлю.

И к себе прижимаю. Так крепко, что уже не выбраться. Никогда.

Только кому? Мне? Или ей?

Я долго чувствую ее взгляд утром.

Девочка смотрит изучающе. Всего меня ощупывает глазами.

Дав ей налюбоваться, наконец открываю глаза.

Пытается отшатнуться, но я прижимаю к себе еще крепче. Не даю откатиться на край кровати, как ей, наверное, хотелось бы.

– Просто я привыкла просыпаться рано, и…

Резко дергаю на себя.

Черт. Как же она пахнет!

Нашим с ней сексом, а еще своим особенным, таким нежным запахом… Ноздри бешено раздуваются сами по себе. Охренеть. Я вдруг понимаю, что не могу надышаться.

Так бы и сожрал. Ее. Всю. Полностью. И без остатка!

Член требовательно дергается. Наливается кровью. Начинает раздуваться и каменеть.

Уже не замечаю, как дергаю на себя еще крепче. Начинаю лихорадочно, до одури жадно скользить руками по ее горячему телу.

Черт. Девчонка вздрагивает. Дрожать начинает. И эти глаза, что распахиваются, как будто ужас какой-то она увидела.

Когда меня такое вообще интересовало? Когда я вообще обращал на такое внимание? Плевать. Мне, мать вашу, должно быть плевать! Женщина создана, чтобы удовлетворять мужчину!

Но с ней все.

Все, с самого начала, идет не так!

Алмаз запинается. Густо краснеет, слишком решительно мотая головой.

А у меня уже башню рвет. Потому что руки уже сами добрались до ее нежных складочек, вырывая из малышки тихий, такой робкий стон.

И меня кроет, как никогда. Потому что складочки дрожат и припухли после того, что я вчера с ней творил. Потому что так и вижу, как после вчерашнего их нее вытекает мое семя. И от этой картины все планки срывает окончательно.

От того, как она судорожно сжималась, выталкивая мою сперму. Как стонала и извивалась. И краснела. Да. Да, мать вашу! Краснела! И кончала так по-настоящему.

Не как другие, что притворяются, чтобы распалить мужика. Хотя мне по фигу на самом деле.

Ни хера. Совсем иначе. По-особенному.

Как будто сдерживается. Даже кулачки сжимала. И… Не может. Срывается. На стон. Потом на крик. И внутри у нее. Эта дрожь сумасшедшая.