Неужели это шаг ко мне навстречу? Подрываюсь с места, пытаясь вспомнить, а прописана ли я в свидетельстве, как мать? Я была в таком раздрае и шоке, что даже не посмотрела ни на что, кроме имени. Пульс частит, сама я кидаюсь из стороны в сторону, выбирая одежду.
– Госпожа Эльвира, это Фаина – стук в дверь, а затем женский голос со стороны коридора. – Вы готовы? Мне можно зайти?
– Да-да, сейчас, – расчесываю все еще влажные волосы и выдыхаю."
"Нужно попросить показать документы снова, после трапезы. Иду к двери, выхожу, впуская девушку к детям, а сама спускаюсь вниз.
И каждый шаг дается мне всё сложнее и сложнее. А уж зайдя в столовую, и вовсе впадаю в ступор. Глаза всех сидящих за столом обращаются ко мне, и чудится мне, что сейчас меня препарируют и линчуют. Боже, дай мне сил…
* * *Шамиль
– Это она? – надменно спрашивает отец, нервируя меня своей желчью.
Стискиваю челюсть и сжимаю руку в кулак, отчего вилка в руках гнется от той силы, что сосредоточена в мускулах.
– Это Эльвира, отец, – говорю с нажимом, намекая, чтобы оба родителя держали себя в рамках приличий, – мать твоих внуков.
Вижу, как мнется у порога девчонка, теребя ткань на животе, словно не зная, куда деть свои руки-палочки. Она итак слишком молода для такого прожженного волка, как я, но этот ее потерянный вид и вовсе делает ее малолеткой незрелой. Бросаю мимолетный взгляд на зеркало, с неудовольствием замечаю пару морщин. Встряхиваю головой и встаю из-за стола.
– Иди сюда, – говорю резко и отрывисто, отчего эльф подрывается и словно летит в мою сторону.
Умом понимаю, что это скорее желание побыстрее сесть и не отсвечивать, но внутри неприятно что-то ворочается. Тру грудину, но забываю об этом сразу же, как только она садится на отодвинутый мною стол. Меня обдает ароматом луговых трав и свежести. Ее неповторимым терпким запахом юности и небрежной сексуальности.
– Добрый день! – здоровается она хриплым и тихим голосом, не поднимая при этом головы.
– Поня-я-я-тно, – тянет отец, оглядывая девушку.
Затем смотрит на меня понимающим взглядом, словно мужчина на мужчину. Сжимаю спинку ее стула от злости. Хочется укрыть ее от его настойчивого взора, так что с вызовом смотрю ему в глаза. Погодя, он отводит свой, оставляя мне право распоряжаться в своем доме. А скорее признавая, что теперь я сам волен решать, что делать. Не знаю, с чем это связано: с рождением детей или с чем-то иным. Но тут подает голос мама.
