Ей на самом деле это интересно? Как и я, надеется, что беременности нет? Накачала меня чужим семенем и сбежала…
Глаза снова защипало, и я постаралась дышать глубже, избегая нервного срыва. Эмоции накатывали волнами — с ними сложно было бороться.
Я: «Я беременна. Анализы это подтвердили. Не хочешь объяснить, наконец, почему ты так со мной поступила?».
Сестра прочла сообщение, но не спешила мне отвечать. Она просто сидела онлайн и молчала, а потом принялась набирать и удалять сообщение. Пыталась придумать оправдание своему поступку? Или облачить слова в более-менее приятную форму, чтобы смягчить мой гнев?
Лика: «Маме нужны были деньги на операцию.
Сама знаешь, что она могла оказаться без зрения».
Оправдание так себе, если честно. Я знала, что операцию следовало сделать как можно быстрее, и отдавала маме всю стипендию до последней копеечки, а ещё умудрялась подрабатывать в Макдональдсе на выходных и иногда после пар, выходя на замену. И вот теперь Лика пыталась упрекнуть меня в том, что это она позаботилась о мамином здоровье?!
Я: «Поэтому ты решила продать меня?», — напечатала я, стиснув зубы.
Телефон, казалось, мог треснуть в руке от натиска.
Сестра снова задумалась. Она ничего не отвечала несколько минут, а потом написала: «Прости».
Только и всего?
Это то, чего я заслужила?
Меня охватило отчаяние. Я всхлипнула и готова была снова разрыдаться, наплевав на присутствие мамы в соседней комнате, вот только вовремя вспомнила слова бабушки: «Слезами горю не поможешь». Ведь и правда: я уже никак не могла исправить эту ситуацию.
Совсем никак.
Я: «Всё, что ты можешь сказать мне — тупое «прости»? Почему ты не спросила у меня с самого начала? Почему сама не пошла, раз уж заварила всю эту кашу?».
Ответ в этот раз пришёл на удивление быстро.
Лика: «Давай поговорим об этом, как только я вернусь. Ладно? Осталось три дня всего!».
И она вышла, о чём уведомила не сама, а её появившийся статус «Вне сети».
Слёзы всё-таки подступили к уголкам глаз, я готова была выпустить их наружу, однако услышала мамин голос с коридора:
— Ксюнька, пошли чай пить! Включаю чайник!
Я сделала глубокий вдох, унимая горечь, захлестнувшую меня, и, отперев дверь, направилась на кухню.
Мне следовало взять себя в руки, пока я не решила: как быть дальше и стоит ли говорить маме правду. Утешало только одно — эта беременность стала маминым шансом не потерять зрение окончательно…
Глава 7.
