Сдавшись любопытству, я сделала шаг назад, освобождая ему место для прохода, и продолжила сверлить «гостя» взглядом. Волнение по-прежнему не отступало, потому что общение наедине поздним вечером могло вылиться во что угодно — и наверняка не в мою пользу. На что способен Барышев, если я скажу что-то лишнее, до сих пор оставалось загадкой, а решение находить мне абсолютно не хотелось.
— Спасибо! — прошептал он, вошёл, прикрывая за собой дверь, и принялся разуваться.
— Я ещё не везде помыла, и пол мокрый…и, возможно, скользкий… — предупредила я, сделала несколько осторожных шагов в сторону ведра с водой и опустила в него тряпку.
Зачем я вообще это сказала? Мне хотелось скрасить молчание хоть чем-то, потому что напряжение между нами только нарастало. Я не могла избавиться от страха, который распространялся внутри и леденил сознание.
— Проходите на кухню. Могу чай налить… — Слова прозвучали чересчур натянуто, и мне пришлось прокашляться.
Деспот приблизился и остановился в шаге, но расстояния было слишком мало, из-за чего я начала волноваться ещё сильнее.
А когда его пальцы сжались на моей руке, чуть выше локтя, я вообще готова была заорать и позвать на помощь.
— Не бойся меня, ладно? Я пришёл поговорить мирно, — низким вибрирующим голосом сказал Деспот, и я заставила себя кивнуть ему.
Верилось с трудом. Даже несмотря на намерения, у нас ни разу не вышло поговорить мирно, спокойно — выходило всегда наоборот.
Барышев убрал руку и прошёл на кухню, занимая стул в углу, около окна.
Переведя дыхание, я направилась следом, после чего поставила чайник, раздумывая, что, вообще, могу предложить ему. Я ничего не ела с утра — понятия не имела, есть ли дома что-то съедобное и готовое. А Деспот вполне мог начать читать морали, что беременная должна иметь полноценное питание. Мысленно цокнув, я заглянула в холодильник и с облегчением выдохнула. Мама оставила приготовленные котлетки и овощной салат. Я достала контейнеры с едой и поставила на стол.
— Ксюш, я пришёл не для того, чтобы ужинать.
Мне хотелось поговорить с тобой без угроз и насилия. Я хочу понять тебя немного. То, что мы оказались в этой ситуации, не наша вина, но мы должны найти из неё выход.
Удивленная услышанным, я взметнула взгляд на мужчину. Теперь он действительно выглядел измученным и усталым. Барышев уронил подбородок в конструкцию из сплетенных рук и уперся локтями в столешницу. На секунду показалось, что кроме ситуации с ребёнком его волновало что-то ещё.
