— Ну что, успокоилась? — он первым отстранился, довольно промурчав.
Губы приятно пульсировали, на языке разлился сладкий коктейль.
— Ты з-зачем это сделал?
Совсем не то хотела сказать.
— Так ты разоралась! Орать беременным вредно. Ты, кстати, так и будешь смотреть на меня как слепой котёнок?
— Так ты воду верни, нечем вообще умыться.
— Я воду не трогал.
За поцелуй мне хотелось как следует высказаться, но моё внимание переключилась на кое-что другое. На то, что находилось ниже наших бёдер. О, это бесило ещё невозможней, отвлекало, и выбивало из головы все здравые мысли!
— Доронин! Хватит уже прижимать меня к себе! Хватит тыкаться в меня своим членом!
— Хватит называть меня Дорониным.
— А как вас величать? Индюк, выскочка, говню…
— Ш-ш-ш! — рот накрывает ладонь. — Ты переходишь рамки. Забыла, с кем имеешь дело?
Покачала головой.
Отпускает руку.
— Ну хорошо, поступим по-другому.
Последнее предложение он прошептал как-то уж слишком иронично, отчего я забеспокоилась.
Что опять задумал ловелас?"
"— Присядь на бортик и не шевелись, я сейчас.
Мирон осторожно посадил меня на край ванной, потом обтёр лицо сухим полотенцем, я опять обрела зрение. После чего покрутил и подёргал кран. Тот лишь жалобно зарычал.
— Похоже, воды во всём доме нет, наверно авария. На балконе есть несколько бутылей, я сейчас воду нагретую и вернусь. Помогу тебе помыться.
— Я и сама могу, — буркнула.
— Я видел, как ты можешь! Носом в пол! Не смей шевелиться. Какой была проблемой, такой и осталась… Глаз да глаз за тобой нужен.
Он укутывает меня в махровый халат как младенца и выходит из ванной. Принимаюсь ждать.
Спустя некоторое время он возвращается с чайником и пятилитровкой. Выливает всё это в большой таз, взглядом кивает, чтобы я присоединялась.
Я сижу вся в мыле, особенно волосы в пене причиняют дискомфорт, поэтому я сбрасываю халат и с гордой осанкой забираюсь в ванную. Мирон придерживает меня за руку. Сам сбрасывает со своих бёдер полотенце и повторяет за мной.
Ну вот…
Мы опять голые.
Находимся в тесном контакте друг с другом.
Я машу пальцем у наглого лица, которое уже засияло от радости.
— Предупреждаю, тронешь меня, исцарапаю. Ногти у меня длинные, специально отращиваю.
Мирон осторожно коснулся моего запястья, отодвинув руку в сторону.
В месте его прикосновения, такого бережного и воздушного, словно ударило током.
— Остынь, кошечка, коготки спрячь. Я просто помогу тебе помыться. Разрешишь поухаживать за тобой? Ты всё-таки носишь моего ребёнка.
