— На скорой везут сейчас в родзал…
— Блять! Игорь, разворачивай! В роддом немедленно, на всех газах!
— Слушаюсь!
— Твою мать… — стараюсь дышать, но у самого сердце навылет. — Почему! Как? И где?! В каком она состоянии!
— Стабильное… Отключалась, но пришла в себя.
— Ты сейчас где?
— За ними мчусь, сопровождаю.
— Ясно, я скоро буду. Врачи что говорят?"
"— Стресс спровоцировал роды… Но паниковать не стоит, так как плоду тридцать семь недель.
— Что ещё за стресс!!!
Блять!
Почему-то в мыслях образ Веры возник, наша с ней ссора последняя, когда я сообщил, что хочу подать на развод.
— В неё стреляли…
— Да твою ж мать! Сука! Ктоооо?!
— Вера. Ваша жена.
В глазах помутнело.
Я почти выронил на пол телефон…
— Ёп! Ты шутишь? Откуда у нее пистолет? Да и как она Александру обошла?!
— Подробности мне неизвестны, она напала исподтишка, незаметно. Александра предприняла меры и закрыла Диану собой. Такого просто никто не ожидал от Веры.
Нет слов.
У меня нет ни одного грёбаного слова на уме!
— Это еще не все новости! Александра ранена и в тяжёлом состоянии её доставили в реанимацию.
— Тварь, сука проклятая, я урою её, урою сам! Своими руками, клянусь! Убьююю!
На проводе звучит хриплый вздох.
— Не убьёте. Вера… Она мертва, господин. Убегая, выскочила на дорогу и её сбила машина. Перелом шейных позвонков, удар головой. Моментальная смерть.
Теперь я выронил телефон из рук.
Слетал, блять, в командировку!
Да что за нахрен там случился…
Глава 39.
— Ну же, милая, давай! Последний рывок! И… ТУЖЬСЯ!
— А-а-а-а! — я тужусь из последних сил, боже! Как это больно! Такое чувство, будто кости изнутри ломают.
— Ещё один вдох, на выдохе — потужься!
Делаю.
Выполняю всё, что мне говорит акушерка.
— Головка почти вышла, давай, Диана, последний раз!
И я делаю это.
Наплевав на боль, страхи, то, как я выгляжу.
Для меня сейчас важней всего жизнь сына.
Я хочу увидеть своего малыша!
Хочу немедленно услышать его крик и прижать к груди.
Хочу убедиться, что с ним всё хорошо!
Сильно напрягаюсь, перешагивая через муки, и слышу долгожданное наслаждение — первый, звонкий и очень голосистый вскрик моего сыночка.
Всё.
Отмучилась.
Боль ушла.
Теперь меня накрывает какой-то расслабляющей негой, и я улыбаюсь, глядя на то, как мне на грудь кладут маленький комочек счастья.
— Ну всё, милая, вот и твой мальчик! Фух! Это было нелегко, — признаётся Анна Сергеевна, смахивая испарину со своего лба.
Я смотрю на кричащего сынишку, накрываю его крохотную спинку своей ладонью.
