Марина задрала голову, рассматривая яркие росписи потолка.
— Смотреть нужно вниз.
Марина испуганно вздрогнула, совсем забыв про Славу. Удивленно перевела на него взгляд, не понимая, о чем речь. Он указывал на круг из свечей, в центре которого лежали мягкие подушки, стояла бутылка вина и два красивых серебряных бокала, похожих на старинные кубки.
— Ну как? — Слава подтолкнул ее к кругу. — Нравится?
Марина опустилась на мягкую подушку и потянулась к бокалу. На нем было множество царапин и даже маленькая вмятинка.
А еще гравировка невероятной красоты. Мчащийся по лесу олень. Вроде простое изображение, но выполнено так искусно, что казалось, будто он действительно движется по гладкому боку бокала. Марина повертела его в руках, следя за отражениями пламени. Они прыгали по металлу, стараясь успеть за оленем. А с другой стороны за ним гнались охотники.
Слава опустился напротив и откупорил бутылку вина. Глядя Марине в глаза, он наполнил ее бокал почти до краев.
— Почему молчишь? Скажи хоть что-нибудь.
Марина снова взглянула на бокал. Казалось, что он был доверху наполнен кровью. В душу снова закралось дурное предчувствие. Она ощущала его так четко, словно знала, что произойдет что-то плохое. Знала совершенно точно.
— Бокалы ты тоже тут нашел? — Черт дернул спросить именно это. Все-таки, она неблагодарная тварь — правы были родители.
Слава ухмыльнулся, не обратив внимания на ее тон.
— Да, пришлось повозиться, чтобы их найти. Здесь почти ничего не осталось. Наверное, разворовали.
Я случайно их нашел. Стояли забытые в одной из ниш. Ты впечатлена? Все это ради тебя.
Марина не успела ничего ответить — ее опередили. Опередил ставший до боли знакомым голос, который она теперь узнает среди тысяч. Словно бархат и сталь, угрожающее рычание с необычным, едва различимым акцентом. Голос, который теперь никогда не забыть.
— Нет, она не впечатлена. А вот я — очень. Какой-то уебок собирается отыметь мою женщину в моем же доме.
Марина окаменела. Все тело парализовало, и только сердце бешено стучало, словно стремясь вырваться из плена грудной клетки и оказаться ближе к нему.
С трудом удалось повернуть голову. Из того же прохода выступил Дагмар. На его лице не было абсолютно никаких эмоций. Только глаза бешено пылали. Так, что освещали зал лучше свечей."
"Марина поняла, что рука, сжимающая бокал, предательски дрожит. Дагмар окинул ее таким взглядом, что стало трудно дышать. Прямо сейчас он ее пожирал, поглощал. Подавлял волю.
